Потери и находки, стр. 14
Инквар медленно обвел взглядом место недавнего побоища и невольно вздрогнул, когда полулежащий у края полянки огромный мужчина в незнакомом серо-зеленом одеянии вдруг шевельнулся и приподнял голову:
— Неужели я настолько паршиво выгляжу или сильно изменился за последние пару часов?
— Ты выглядишь отлично, но сначала я хотел убедиться, что все бандиты уже на пути в сумрачные долины.
— Не волнуйся, Гарвель уже проверил, — мрачно усмехнулся вожак. — Он уехал за повозкой, на лошадь мне сейчас не сесть… достал один гад. Но и разыграть представление, будто нашел девчонку сам, я теперь тоже не смогу. Соврешь что-нибудь?
— А куда деваться, — огорченно пожал плечами искусник, шаря по карманам. — Ты зелье уже пил?
— Да. А как она?
— Без сознания. Висела на крупе головой вниз, но сердце бьется ровно. Пока пусть едет так, я привязал крепко.
— А эти… — с отвращением мотнул головой в сторону поверженных врагов обозник, — ничего не прознали?
— Думаю, времени не было. Кто их догнал, твои собаки?
— Псы. Они мне лет пять назад от одного фигляра достались, сам порой диву даюсь от их умений.
— Ясно, — кивнул искусник, начиная понимать, как развивались тут события, оставалось выяснить только одну деталь. — А кто еще, кроме Гарвеля, тебе помогал? И насколько ты ему веришь?
Разговаривая с обозником, он не стоял на месте, а осторожно, как лесной зверь, обходил поле боя, собирая с бандитов амулеты и кошели. Хоть и неприятное дело, но не сделать нельзя: бандиты, найдя своих убитых подельников, обязательно проверят, ради чего на них напали. И если найдут кошели нетронутыми, то сразу поймут, что нападавших интересовало вовсе не золото и дорогие изделия искусников, а нечто иное. И тогда только дурак не сделает простого вывода — насколько ценно было это нечто, раз ради него кто-то не побоялся напасть на толпу хорошо вооруженных бандитов.
— Он был с Дайгом, своим телохранителем. Ты не мог его не запомнить, они во время опасности держатся рядом. А в спокойное время Дайг едет в простой телеге.
— Значит, Гарвель — барон? Или один из его людей? — напрягся искусник.
— Нет, баронов я не вожу. Он сын известного ювелира из Гарна и занимается тут делами отца. Они едут со мной не в первый раз, потому и доверяю.
— Камень с души, — честно признался Инквар, ссыпал найденные ценности в мешок и положил около вожака. — Держи добычу. А вот эти амулеты я потихоньку проверю и заряжу, потом отдам. Теперь насчет соврать… Много придумывать не будем, у некоторых амулеты чуют ложь. Тут от дороги недалеко, скажу, мол, жеребец лошадок почуял, я и решил посмотреть, потихоньку, конечно, якобы засады боялся. Вот и набрел на спрятанных в кустах лошадей с рыжим беглецом. Дуракам, сам знаешь, иногда сказочно везет. А тут пес на меня вылез и силком к тебе привел. А кому не поверится, пусть попробуют проверить, я с вами доберусь до переправы и исчезну, оттуда мне в другую сторону.
— А откуда ты жеребца взял, как объяснишь?
— Так ведь продал последнюю ценную вещицу, какую имел, золотой медальон с ликом любимой супруги и двумя жемчужинами, в ладанке носил, — так правдиво закручинился Инквар, что мрачное лицо обозника расплылось в широкой ухмылке:
— Ладно, сойдет. Ты есть хочешь? У этих еду не бери, вон мой мешок валяется. Но сначала, думаю, нужно рыжую отвязать и тут положить, в тележке со мной поедет. И поспеши, Арат насторожился, — кивнул вожак на старшего пса.
— Не на чужих?
— На чужаков он молча зубы показывает. А на своих только уши поднимает. Ну а на дичь или зверей по-разному, на мелких очень тихо поскуливает, чтобы отпустил, значит, а на крупных носом поводит, и шерсть у него на загривке дыбом встает.
Инквар ловко отвязал девчонку и прямо в одеяле положил возле обозника, потом привязал к своему седлу мешок и оглянулся на бандитских лошадей. По-хорошему их нужно бы отпустить, чтобы доносчики не опознали, но разве нищий старик, которого он изображал в обозе, смог бы отказаться от свалившейся на него необычайной удачи? Значит, придется с ними возиться, пока не подвернется покупатель. Он отвел табунок в сторону, привязал к кусту, вернулся к Кержану и присел неподалеку от него на кочку, выбрав какую почище.
— До переправы три дня, — помолчав, хмуро вздохнул обозник. — Успеем обдумать, как поступить. Никакой старухи у тебя ведь нет, я верно понял?
— Ты вообще сообразительный, — едко похвалил Инквар. — Зато у меня есть свои дела.
— Потом про них поговорим, особенно если они ведут тебя на восток от Азгора, — намекнул вожак и смолк. Опустил голову на мешок и закрыл глаза.
А через несколько мгновений из-за кустов появился всадник, вслед за которым пара лошадок тащила сквозь кусты и прошлогоднюю траву самую легкую из имевшихся в отряде повозок.
ГЛАВА 5
Разумом Инквар отлично понимал, как крупно подвела его удача в путешествии с Кержаном, зато давненько ему не бывало так весело, хотя искусник и сдерживался изо всех сил, чтобы не расхохотаться. Трудно было представить заранее, что его внезапное появление на этой полянке вместе с рыжим сокровищем настолько ошеломит невозмутимого Гарвеля и его телохранителя. Ну а один из охранников, сопровождавший ювелира и его телохранителя в этот раз, и вовсе изумленно разинул рот и, забыв на миг о том, где находится, громко присвистнул.
— Тсс! — мгновенно пришел в себя Гарвель и подозрительно уставился на радостно улыбающегося им старика. — А ты откуда взялся?
— Дак приехал… — еще шире заулыбался Инквар. — Вот, на жеребчике.
И красочно поведал спутникам заготовленную байку про дорогой сердцу медальон, любвеобильного жеребчика и спрятанных в кустах лошадках с привязанным к седлу беглецом.
— А потом вот песик прибежал, уж какой умница! И настырный такой, ухватил зубами за зипун и тянет! Ну и пришлось шагать, порвет