Клинки Преддверья, стр. 37
Теперь образ.
Слепок Дзуара.
Перед мысленным взором Ольгерда собралась картинка, вычитанная из «Дневника». Деревянный город, разросшийся на глади бескрайнего кратерного озера. Покачивающиеся на волнах дебаркадеры и платформы, брошенные корабли необычных конструкций, ванты, связывающие воедино ярусы плавучего поселения, шаткие настилы и мостки, якорные цепи, бухты канатов, узкие каналы, образованные бортами и люками. Палубные надстройки превратились в дома, паруса – в палатки, мачты и реи – в опоры для высотных лачуг, слепленных из разного хлама. Город освещался разбухшим диском красного светила.
Всей своей сущностью Ольгерд захотел попасть в плавучий город, принадлежавший водному правителю Донбеттыру. Правитель некогда основал Дом, который и поныне защищал его интересы. По слухам, владыка Дома прожил пятьсот лет.
Донбрандар – именно так называли это место дзуары.
Собравшись с силами, Ольгерд ударил в точку схождения потоков, держа перед глазами образ плавучего города. Почувствовал, как пространственные складки раздвигаются, выворачиваются и формируют Дверь.
Теперь – удержать.
Вячеслав учил, что канал в первые мгновения неустойчив. Надо позволить реальностям двух миров смешаться, проникнуть друг в друга и образовать туннель для перехода. Чем сильнее Хозяин, тем устойчивее Дверь. В прошлом жили мастера, умеющие пробивать вечные Двери по заказу кормчих небесных Скитов. Вячеслав такими навыками не владел.
Когда Ольгерд понял, что канал стабилен, он выдохнул и открыл глаза. Впереди зияла брешь, связывающая отдаленные точки Вселенной. «Дневник» утверждал, что между Дзуаром и Нирваной пролегло триста световых лет. Человеческий разум не в силах осмыслить такое расстояние. Вячеслав объяснил своему ученику, что свет движется быстро, но не мгновенно. Теперь мастер ножей знал: за год свет способен преодолевать определенный отрезок Вселенной. Жуткая бездна, не имеющая границ. Лучше и не думать о таком.
Триста световых лет.
Дверь пульсировала, переливалась светло-синими оттенками. Мерцающий овал, приглашающий войти.
Ольгерд поднялся.
И шагнул навстречу Дзуару.
Глава 8
Рычащая тьма
Весенняя буря надвинулась на Крумск с востока. Тучи накрыли Чудские угодья, потом устремились к вотчине Ратимира. Тичь ходила бурунами, штурмовала быки у подножия Княжеского моста, билась о гранитные уступы пристани в Лощицкой слободе. Ремесленники и торговцы уже перебрались под защиту городских стен. Слобода опустела.
Крумск готовился к осаде.
Утром пришла весть, что старый Турм остался в Мерфе. Под флагами Клана Вепря шел воевать с братом Свенельд – старший сын Хоруга. Теперь он был перевертнем, как и прочие жители Черноболотья. Свенельд помнил, что трон Крумска принадлежит ему по праву рождения. И намеревался сесть на княжение, воспользовавшись поддержкой Мерфа.
Никто не знал, сколько оборотней движется с юга. Все разведчики бесследно исчезли. Ратимир полагал, что они мертвы. Немногие спасшиеся крестьяне говорили, что отряды Мерфа похожи на звериные стаи. С вепрями шли волки, медведи, рыси и пардусы. Села сжигались. Людей убивали. Некоторым предлагали обращение. Кто соглашался – пополнял армию. Отказавшихся съедали.
Ветер прогуливался по крумским улочкам, выл в водостоках, скрипел шильдами лавок и коваными флюгерами. Мужчины и юноши вооружались, бывалые воины мрачно точили клинки под крепостной стеной. Точильные камни вращались, высекая искры из лезвий двуручных мечей, изогнутых топорных полумесяцев, наконечников копий и стрел. Ветераны шепотом рассказывали жуткие истории про оборотней. Новобранцы изображали на своих лицах суровость, но в душе каждого из них поселился страх.
Жители Черных Болот шли убивать. Рвать глотки, кроить черепа, насиловать и грабить. Ничего хорошего грядущая ночь не предвещала. Матери загоняли детей в дома. Торговцы прятали добро в подвалы. Кузнецы не покладая рук ковали оружие.
Тьма сгущалась.
Коэн стоял на крепостной стене, всматриваясь в зубчатую стену леса на горизонте. Небо затянули иссиня-черные тучи. Сверкали далекие зарницы. Доносились громовые раскаты. Окрестные деревеньки обезлюдели. Усилившийся ветер трепал полы плаща волшебника и его бороду.
Стена жила собственной жизнью. На угловые башни выкатывались катапульты. Справа от Коэна дружинники устанавливали огромный чан. Лучники складывали за бруствером колчаны. Кто-то приволок крюки для отталкивания лестниц. Посредник грустно усмехнулся. Первыми в атаку пойдут рыси, а им лестницы не нужны.
Сдвиг сидел, прислонившись спиной к брустверу. Берсеркер был совершенно спокоен. Прохаживался точильным камнем по секире. Так плотник проверяет инструменты перед изготовлением оконной рамы. Мерт держалась чуть поодаль. Думала о чем-то своем. Или о ком-то.
Коэн жил в Преддверье давно. На Землю он возвращался редко и почти перестал считать ее своим домом. Странно. За что он сражается? За цивилизацию? Возьмем берсеркера. Это наемник. Его система координат предельно проста. Мерт любит Ольгерда. Она хочет выжить, потому что у нее есть будущее. А что есть у Коэна из Предельных Чертогов? Почему он не уходит в один из периферийных миров? Есть во Вселенной уголки, которые не интересуют Посторонних. Почему же ты не отступаешь, посредник? Потому что твой отец был Демиургом и погиб в столкновении с многоликой расой? Потому что ближайший друг твоего отца создал Безымянный Скит и спрятал там всю правду, которая тебе позарез нужна? Возможно, все так. Возможно, и нет.
Нынешней ночью оборотни пойдут на штурм. Крумск выстоит лишь в одном случае – если помощь подоспеет вовремя. Воины Мерфа – безжалостные звери. В прямом смысле этого слова. Впервые за несколько десятилетий Турм смог объединить болотные кланы, пообещав им власть над Озерщиной. Коэн знал, что патриарх Вепрей связался с Посторонними. Вот и получалось, что сегодня в Крумске решится судьба Китограда.
Когда солнце коснулось линии горизонта, на Крумск обрушился дождь. Косые струи барабанили по крышам, заливали площади и переулки, били в окна, бурлили в водостоках. Тичь вскипела пуще прежнего.
Коэн вместе со своими телохранителями перебрался в надворотную башню. Тут несли дежурство пятеро дружинников. В очаге пылали дрова. Рядом стоял чан, заполненный маслом. Воины тихо переговаривались. Воодушевления бойцы не испытывали. Почти никто не надеялся пережить ночь.
Вчера посредник дал последние указания Гарнайту, оставшемуся на «Мемфисе» с Навсикаей и Брином. Если Коэн и его спутники погибнут, Гарнайт должен поднять браннер и отправиться в Трордор. Навсикаю нужно доставить к террасам Гильдии ножей. Старый погонщик удивленно поднял бровь, но Коэн не стал ничего объяснять.
Врачеватель Ли находился в замке Ратимира. Туда будут уносить раненых, пострадавших во время штурма. Кьюсак и Лакоста решили сражаться вместе с Коэном. Признаться, он этого не ожидал – верхолазы по контракту не должны лезть в пекло.
В узких бойницах сверкали молнии.
Ратимир вошел незаметно. Встал, улыбаясь, за спинами воинов. Прислушался к разговорам.
– Перережут всех, – буркнул ветеран с седыми усами, схваченными стальными кольцами. – С Мерфом шутки плохи.
– Говорят, Солгард высылает подкрепление, – возразил коренастый парень лет двадцати. – Не пропадем.
Ветеран хмыкнул.
– На кой мы сдались Солгарду? У тамошнего ярла свои проблемы. Вармака зарезали, так что он двинется в Танневерген.
– Эй, колдун, – обратился к Коэну худой бритоголовый воин. – Придет подмога? Что скажешь?
– Придет, – ответил вместо Коэна Ратимир.
Воины повскакивали со своих мест, услышав голос князя.
– Да сидите вы, – отмахнулся Ратимир. – Наскачетесь еще сегодня.
Кто-то засмеялся.
Дружинники снова подсели к очагу.
– Не нужно бояться, –