Убийца Эльфов, стр. 36

Доблесть царя Спарты несомненна, его охраны — тоже, но кто помнит о добровольно оставшемся со спартанцами Демофиле и его воинах, и уж тем более о спартанских илотах?

Бедмод же явно не желает войти в какую-нибудь сагу трусом, устрашившимся малолетнего головореза, как тот показал, насколько он опасен. Это не только стоит опалы от ярла, но и смерти в поединке. Погибни он — никто никогда не попрекнет потомков его именем.

Тренировки касательно противостояния рогатине у меня были, но меньше, чем сейчас хотелось бы, в результате я чувствовал себя несколько неуверенно. Когда у тебя оружие в три раза уступает в длине оружию противника, поневоле начнешь нервничать.

Выбора у меня не было: нужно как-то срывать дистанцию. Чего мой противник мне позволять не собирался.

Бедмод кружил по площадке, не давая мне приблизиться к себе контратаками и периодически сам лениво атакуя копьем. Испытывать, насколько хорошо бригантина выдержит колющий удар рогатины, мне совершенно не хотелось, достать его рук тоже не получалось. Попытки срывать дистанцию он успешно парировал, отходя назад и в сторону, в комплекте с ударами по ногам. Рубящие удары копья практически мгновенно сменялись уколами куда бог пошлет. Если бы не мои тренировки с Сигурдом, он бы меня несомненно заколбасил, причем довольно быстро. Первый раз я вообще зевнул капитально, получив рубящий в колено и в следующее мгновение укол в район печени. Будь на мне кольчуга, тут бы мне и конец пришел. Возможно. Спасла прочность пластин бригантины и поворот корпуса в момент удара — копье отрикошетило, повредив кожу основы. Ранение в ногу пока не привело к заметной потере боеспособности, но оптимизма это мне не прибавило. Затяжка поединка приводила бы к нарастанию преимущества противника.

По-моему, А’Тулл тоже нервничал: чего я стою, он уяснил, и давать мне время в расчете на ошибку счел опрометчивым, невзирая на бонусы от моей кровопотери. Как бы я уже его ошибкой не воспользовался.

Лезвие рогатины блеснуло в сторону головы, я блокировал ударом цзяня, этот ублюдок крутанул копье, воспользовавшись его же импульсом, и вместо ожидаемого мною удара вниз в живот-ноги описал лезвием рогатины полный круг и ткнул меня острием в горло. Спасло меня только то, что я вовремя дернулся в сторону, получив вместо прямого удара острием в горло режущий лезвием рогатины по кольцам на шее. И больше с перепугу, чем осознанно, бросился вперед, махнув цзянем в направлении руки противника, что держала выброшенное вперед копье. На этот раз убрать руку из-под удара Бедмод не сумел. Я ощутил отдачу от удара, противник вскрикнул, малхус врезался в подставленный щит, шаг вперед — и выброшенный вперед цзянь вонзился в щеку противника, располосовав ему половину лица. В следующую секунду противник секанул меня мечом по груди, держа его обратным хватом. Умудрился выдернуть не раненой рукой, закрываясь висящим на шее щитом. Это был его последний успех. Короткий малхус перерубил ему вторую руку. Бедмод успел глухо вскрикнуть, прежде чем и цзянь ударил его в лицо. На этот раз более удачно.

После боя на меня не то что напал мандраж — правильнее сказать, я присел отдохнуть, одолеваемый мыслями о бренности жизни и отходя от адреналина. Сегодня меня чудом не убили. Сантиметр-два в сторону — и острию копья было бы куда зацепиться в хауберке. А дальше — разорванные ударом кольца и лезвие рогатины в моей шее. Те исключения, что помогли выжить при ударах в шею, только подтверждают правила. Кроме того, я был легко ранен в колено: удачный рубящий Бедмода попал между наголенником и набедренником, рассек кольчугу на штанах и кожу на колене. От больших повреждений, видимо, спасли поножи и неудачный угол удара. Еще один, очень сильный, удар пробил юбку и, несомненно, ранил бы меня в бедро, если бы не мое нерациональное бронирование, а именно — наличие набедренников, которые в принципе для пехотинца необязательны. Наборная юбка моей бригантины в большинстве случаев вполне надежна. Тут мне опять повезло. Несколько сантиметров вверх — и копье, вполне возможно, пробило бы мне низ живота в районе тазобедренного сустава.

* * *

Моя добыча была неплоха: три комплекта доспехов и оружия. Хадд выжил, да и рана его больше выглядела страшно и опасно, чем была. Он со вторым комплектом обломался: героям засчитали обоюдку. Остались при своих. Парень, напоследок изрубленный Бруни, выжил тоже, но остался без вооружения, как, впрочем, и его первый недобиток.

В результате форс-мажорных обстоятельств конунг собрался перенести сроки отправления посольства, даже если заложники прибудут и завтра. Но тут обошлось — гости Оркланда задерживались. У нас с Торвальдом все зажило быстро, Хадда пришлось дополнительно лечить колдунам.

В фольклор мы действительно попали. Слухи о нашей массовой дуэли разнеслись по столице, а значит, и стране достаточно быстро. В гробу я видел такую известность перед посольством: Рангвальд — идиот, запустил такую погремуху, что я прямо видел себя первой мишенью для, например, отравителей. Вторым минусом было то, что при виде нас кривили рожи приятели Бедмода А’Тулла. Но провокаций не было. Основания убивать друг друга были достаточно веские, проверить, насколько вескими будут другие причины, никто не пытался. Между прочим, выяснилась некоторая подоплека событий: отец покойного Тейта был его побратимом и деловым партнером, Бедмод приторговывал с иноземными купцами. Неясности в его поведении стали понятны.

Заложники из посольства по обмену появились только через пятнадцать дней после нашей бойни. Еще через день мы, включая Хадда, отправились в Аргайл.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА 1

Я стоял на балконе и скучал, рассматривая водную гладь. Дворец представлял собой нечто среднее между замком и дворцом, я видел фото чего-то похожего в свое время, но тут, в отличие от Земли, замок, видимо, не перестраивали, а делали несколько укрепленным предметом роскоши изначально. Логика была понятна: если враг окажется достаточно силен, чтобы с водной глади озера взломать стены «Сердца Аргайла», отсидеться что в донжоне, что в полноценном замке не получится. Так что средства логичнее пустить на архитектуру и удобство полноценной королевской резиденции, оставив минимальные брутальные изыски не столько для защиты от врага внешнего, сколько внутреннего. Для врага внешнего предназначались стены и башни по периметру острова, обрывающиеся в воду, и единственный мост. Ну и, естественно, королевская гвардия.

Внизу играла музыка, раздавался женский смех в ответ на мужские шутки, кто-то кому-то читал стихи, в общем, народ оттягивался, как мог. Даже парк на острове имелся, чтобы какой-нибудь графине было где уединиться с юным рыцарем без лишних глаз, пока муж нажирается винища и хвастает своими подвигами в кругу таких же, как и он, алкашей.

Танцевать я не стремился, ухлестывать за дамами тоже — все-таки специфическое отношение к оркам никуда не делось, создавать повод для конфликта, ухлестывая за всеми подряд, мне совершенно не хотелось. Да и, честно говоря, не заметил ни одной женщины, ради которой стоило бы утруждаться. Нет, соврал, была парочка, но тут пришлось подумать о риске нарваться, например, на оскорбления уже с ее стороны. Женщина — не мужчина, ей слов в глотку вместе с зубами не забьешь. Обычно. Данные красотки к нам явно особого тепла не питали. Любительницы экзотики, разумеется, нашлись, как же без них, но эти шлюхи меня, увы, не заинтересовали. Те, которых я смог просчитать, оказались неинтересны, а с теми, которых понять не смог, связываться было, по моим расчетам, слишком рискованно, да и они были не фонтан.

В свои мысли по этому поводу я никого не посвящал, кроме троицы приятелей и Рангвальда. Как противоборствующая нам агентура сможет вбить клин между орками и Аргайлом? Самое простое — воздействовать либо на местных, либо на посольских. С целью создать такие обстоятельства, чтобы отношения не могли не испортиться. А для того чтобы создать для этого условия, к нам надо найти подход для просчета и контроля наших действий. Что проще использования для такой цели распутной бабенки из агентуры или обложенной агентурой? Вторая линия воздействия, несомненно, пойдет через местных слуг, но так как наша аристократия сие предусмотрела, то у посольства есть прокладка в лице наших халдеев. Тем даже отдельную кухню выделили, в хозяйственном крыле, для повседневной кормежки посольства. Жратву вдобавок проверял наш посольский маг с учеником, так что риск отравления сводился к минимуму. Собственно говоря, наши главные орки, включая Рангвальда, считали риск отравления минимальным даже без таких ухищрений — от эльфов они ожидали чего-то более изящного, как мне разъяснил старикан. Сама по себе смерть кого-то от отравления входила в перечень возможных осложнений для членов посольства и сама по себе осложнить отношения не могла, даже если король не найдет реально виновного, нет проблем казнить кого придется. А кого надо казнить, нормальный король всегда найдет. Особенно из благородных, например, из симпатизирующих эльфам. Отравление же, с качественным сбрасыванием стрелок на короля и его ближайших соратников, — операция достаточно сложная и рискованная, без достаточных гарантий успеха и выживания исполнителей. Учитывая то, что, рассорившись со своими звездорожденными соседями, король провел чистки среди эльфийских клевретов, изрядно проредив их число, риск грубых действий длинноухих казался вполне приемлемым. Как понимаю, не один я такой умный — старики явно обсудили риски и варианты развития событий с представителями местных спецслужб. Рангвальд даже обмолвился, что боится в этом плане не столько шпионов эльфов, сколько наших кровников среди людей. Я мысленно согласился с ним.