Русские корни. Трилогия, стр. 32

Имперские князья при поддержке поляков пытались напасть на повстанцев, но каждый раз бывали биты. Тогда Генрих ІІ сменил тактику и заключил с лютичами договор, к великому негодованию церкви (тогда-то и заговорили о «кровавых знаменах дьявола Сварожича»), пользуясь их помощью против Польши. После того как поляки вместе с немцами нападали на них, лютичи, полагаю, были счастливы отплатить им той же монетой. Генрих настолько ценил союзников, что заставил одного не по уму усердного христианина, во время похода швырнувшего камнем в хоругвь с языческой богиней, выплатить лютичам солидный откуп.

В 1043 году датский король Магнус напал на Волын-Винету. Его воины не полезли на неприступные стены, а сумели разрушить плотину — и на город обрушился потоп. На долю датчан осталось немногое. «Самый большой город Европы» стал морской легендой, и моряки долго еще шепотом рассказывали друг дружке, где можно услышать гудящие под водой колокола.

В 1066 году лютичи и ободритская знать убили князя Готшалка, пытавшегося создать независимую Вендскую державу с опорой на… Датского короля и Бременского архиепископа. Такая «независимость» не понравилась ободритам. Восставшие призвали с Рюгена-Руяны умного и смелого воеводу Крута, успешно действовавшего против немцев. Его, однако, убил сын Готшалка Генрих.

В 1113 году ободритское княжество распалось. В 1131-м Никлота провозгласили князем бодричей (малого племени), а племянника Генриха Прибыслава — князем вагров и полабов. Оба были ярыми противниками христианства и немцев. Однако силы варяжских княжеств иссякали — несколько столетий почти постоянных войн с фанатиками христианской веры, смыкающееся кольцо блокады делали свое дело. Поморяне и часть лютичей подчинились Польше, Рюген, святыня многоликих Богов, стал данником датчан. В 1138 году пришла очередь Вагрии, и к 1142 году княжество Прибыслава было завоевано. В 1147 году папа Евгений III провозгласил крестовый поход против варяжских язычников, в котором приняли участие Генрих Лев, датские короли Кнуд и Свейн, епископ Аскер и многие иные. Однако крестоносцы были разгромлены, благодаря тому, что ободриты, поморяне и жители Рюгена действовали заедино. Это было именно то, чего не хватало варяжскому Поморью всю его историю. В Висмарском заливе и на суше флот и войско захватчиков были разгромлены.

Именно эта битва послужила основой для написания А. К. Толстым прекрасной поэмы «Боривой» (в образе самого Боривоя изображен, скорее всего, Никлот).

Однако ободриты изменили союзу и пошли на примирение с христианами. Правду сказать, их поступок никак не отразился на судьбе Дании, которую воины Никлота с Рюгена и Поморья прошли из края в край огнем и мечом в 1152 году.

В 1157-м потеряли навсегда независимость лютичи, которым никто не пришел на помощь.

В том же году датчане попробовали на зуб Аркону, но были разбиты. Через три года они пришли вновь, поддержанные с суши войсками Генриха Льва. Никлот пал в бою, и ободриты были покорены. Последней искрой вспыхнуло восстание Прибыслава, сына Никлота в 1164 году. Увы, победы он не одержал, да и не мог уже, наверное. В 1174-м он признал себя вассалом кайзера Фридриха І Барбароссы и получил титул мекленбургского герцога.

До сих пор во дворе замка мекленбургских герцогов в Шверине красуется мраморная статуя Никлота на коне. Умерший непобежденным, он улыбается, глядя мраморными глазами в какой-то иной мир, где над белыми скалами Арконы по-прежнему реют красные стяги Свентовита и по-прежнему кипит под надежными стенами торг в двенадцативратном Волыне-Винете.

В 1168 году войска крестоносцев берут Аркону. Торжествующий епископ Абсалон едет верхом на поверженном кумире Свентовита, который волочет к морю упряжка быков.

Это был конец.

Еще жили люди. Еще звучала речь — под Любеком еще в XV веке стояли деревни, речь жителей которых была без толмача понятна путешественнику со славянских Балкан, на Рюгене говорили по-славянски до XVI века, на Лабе — до XVIII. Не было того, что создает цивилизацию, — смысла. Не было того, за что люди были готовы умирать и ради чего хотели жить.

Эпилог

Я сначала хотел написать очень длинный эпилог. Даже название придумал — «как забывали славянскую Атлантиду». А потом понял — не надо. Это как на могиле убитого и оклеветанного деда громогласно обличать клеветников и убийц.

На могилах — молчат. Ну, не кричат во всяком случае.

Я просто хочу попросить Вас, читатель. О трех вещах.

Сперва о не очень важном. Не обижайтесь, пожалуйста. Мне не всегда было легко писать эту книгу, и это, наверное, заметно. Ничего, мы еще поговорим об этом не раз. Ведь мы только пригубили историю славянской Атлантиды — право же, о ней еще сто лет назад были пять больших книг, я не мог втиснуть их, да еще то, что узнали за прошедший век, в эту, в маленькую!

Еще поговорим.

Если Вам будет интересно, конечно.

И — ищите. Ищите, собирайте то, что о ней написано. Это ведь наш исток, наше начало. Говорите о ней. Вспоминайте ее. И ее людей — наших предков. Они заслужили.

Ну и наконец, третье. Наверно, самое важное.

У них были храмы, ослеплявшие великолепием тех, кто видел папский Рим.

У них были города, подобных которым не было в тогдашней Европе.

Их воинов боялись римские легионеры и скандинавские викинги.

Их купцы торговали со всем миром.

Их крестьяне не знали слова «голод».

И их нет.

Им не хватило малости — умения доверять и быть верным. Умения держаться друг за друга. Умения забывать обиды — от личных до «деды воевали».

И их теперь нет.

А у Вас все это есть?

Мы — будем?

КАВКАЗСКАЯ РУСЬ

Где кровь русская пролилась, там и земля Русская

Вместо эпиграфа