«Оборотни» из военной разведки, стр. 34
Ярким майским утром, захватив жену, Бохан отправился на машине прогуляться по окрестностям древнего города. До Эгейского моря было рукой подать. Он двинулся по этому маршруту, согласовав его с местными властями и своим начальством.
Греция нравилась ему климатом и богатой историей. Он с интересом рассказывал жене и сыну о далеком былом этого живописного края. Еще в первой командировке он показывал семейству древние стены Акрополя, легендарную гору Олимп. Ездили по стране много и часто. Вот и сейчас из окон машины они любовались крутыми склонами невысоких гор из сланца и гранита. Межгорные котлованы утопали в зелени садов и парков. Реки, коротенькие, с быстрым течением, напоминали Кавказ. Проплывала сказочная растительность: мирт, древесный вереск, земляничные деревья.
Сколько бы они не колесили по стране, жена всегда с наслаждением любовалась прелестями окружающего. Она умела искренне удивляться, заражая этим других членов семейства.
— Сережа, ты чего такой кислый? — защебетала жена, обращаясь к молчащему супругу. — Со мной не хочешь общаться? Вещь в себе — и только! Обиделся или нет настроения?
— Нет, жизнь не по той колее идет. С начальством никак не могу установить рабочего контакта. Работа валится из рук.
— Сейчас ты мне скажешь, что видишь дальше и глубже, чем твои начальники. А ты приземлись, живи проще, по принципу — день пережит и слава Богу! Они не стоят твоих подмёток. Чего переживать? Квартиру новую получили, машина есть, купим дачу и заживём, как следует. Не понравится — уйдешь на пенсию. Осталось немного.
— Нет, надо выбрать тут всю валюту. Доскрести до донышка. Домой успеется, — он нажал на тормоз, отчего жена от неожиданности по инерции резко подалась вперед.
— Вот сволочь, подрезал. Чуть было не задел лихача. Слава богу, тормоза не подвели, а то попал бы в аварию.
Вскоре Боханы уже подъезжали к большой воде. С близкого расстояния море казалось пятнистым: голубое, синее, желтое, даже с красноватым оттенком в некоторых местах. Всё в пятнах разноцветных бликов огромных размеров. Особенно жене понравились те части поверхности моря, которые имели фиолетовый цвет. Они напоминали раскраску фиалок в бабушкином саду.
У берега города Пирея стояли яхты разных типов, размеров и окрасок, покачиваясь с борта на борт, когда мимо них стремительно проносились быстроходные катера.
Супруги погуляли пешком по городу-порту.
— Кстати, это третий по величине город Греции после Афин и Солоник, — пояснял внешне с безразличным видом Сергей. — Первоначально здесь было небольшое поселение, а в пятом уже веке до нашей эры была заложена военная гавань, превратившаяся вскоре в мощную морскую крепость, обнесенную стенами. Эта линия укреплений соединялась с зоной обороны Афин так называемыми «длинными стенами». Укрепления города были разрушены Суллой в 86 году до нашей эры. После изгнания турок в 19 столетии начался расцвет Пирея. Во время минувшей войны многие портовые сооружения немцы уничтожили. Сейчас это крупный промышленный и политический центр Греции.
— Мне показалось, что из Афин в Пирей мы ехали как по греческой столице. Прошлая мимолетная поездка у меня такого впечатления не создала, — поделилась супруга.
— Дело в том, что расстояние между Пиреем и Афинами всего лишь восемь километров, и оба города сегодня практически соединились. Застраивается Греция быстро. Ты же сама говоришь, — райский уголок, а кто от рая откажется?
Жена внимательно слушала монолог мужа.
— Наслаждайся. Может, уже никогда не придется созерцать таких красот, — буркнул Бохан не то по инерции своих мыслей, не то просто так, из-за бахвальства сотворенного им для супруги путешествия.
Подъехали домой вечером. Они разгрузили машину и вошли в дом…
К ночи, когда супруги улеглись спать, Сергей долго ворочался, вздыхал и был неестественно напряжен.
— Что с тобой, Серёжа? Влюбился, что ли?
— Просто нет настроения…
— Выпей снотворного. Он в холодильнике на дверной полке.
— Если не смогу уснуть ещё полчаса — приму.
А через час он встал с кровати и прошел на кухню. Жена, встревоженная бессонницей супруга, машинально взглянула на индикатор электронных часов. Ярко-зеленым цветом на экранчике высвечивалась цифра 02.00.
Бохан же в это время включил приемник и что-то внимательно стал слушать. Супруга не вытерпела и решила всё же пригласить в постель непослушного мужа. Она решительно встала и мягкой походкой подошла к кухонной двери. Её взору предстала картина: Сергей, сидя за столом спиной к ней в наушниках, слушал, по всей видимости, какую-то радиопередачу. Он вначале не заметил посторонних глаз, но когда супруга тронула его за плечо, испуганно вскочил и обернулся. Тут же выдернул штекер из гнезда в приемнике и стал сбивчиво объяснять:
— Мне это надо… крайне надо по службе. Я не получил всего объема информации. Не мешай, прошу тебя, дай мне сосредоточиться. У меня большой объем работы завтра… надо докладывать руководству… иди, пожалуйста, отдыхать.
— Так бы и сказал, а то чего-то темнишь, — она увидела, как он побагровел, как заходили желваки за пухлыми щеками, однако продолжила: — Такой нагрузки у тебя раньше не было. Получается, ты один отдуваешься за всех. Что они, твои подчиненные, все бездельники?
— Всё ты знаешь… подобная напряженка была всегда, — Сергей стал по-мальчишески запальчиво втолковывать ей то, что жене военного разведчика за рубежом должно быть понятным. — Просто ты не видела всей изнанки моей службы.
Супруга повела плечами и направилась в спальню с мыслями: «Нет, тут что-то не то. Такой депрессии у него никогда не было».
На службу полковник ушел рано. Покидал квартиру каким-то взъерошенным, объясняя усталость бессонницей и постоянными думами о службе, которая делается для него с каждым днем всё тягостнее и изнурительнее. Супруга не на шутку встревожилась: он всегда был сдержанным, а в последнее время стал срываться, хотя и пытается подавлять в себе эмоциональные выбросы. Его поступки свидетельствуют о необъяснимой депрессии.
Не надо забывать: Бохан был опытным и зрелым военным разведчиком, поэтому, как мог, сдерживал себя в коллективе. Расслаблялся только дома, в семье, перед женой — умной и наблюдательной, которой удавалось улавливать то, что пряталось им от сослуживцев. Одолевавшую его недоверчивость считал вовсе не пороком, а наступлением мудрости. Настороженность он мастерски прятал, продолжая представляться работягой на службе и дома.
С женой был ровен и люб, однако на похвалы скупился, считая, что они, подобно золоту и алмазу, имеют цену только из-за их редкости. Женщины другого мнения по этому поводу. Они воспринимают уважение и любовь к себе не столько сердцем, сколько ушами. А вот в правдоподобность этого психологического постулата он не верил. Заблуждался и в другом, пытаясь провести женскую наблюдательность, забывая, что часто женская догадка обладает большей точностью, чем мужская уверенность.
В дом тащил всё, как хомяк за щеку и в норку: покупал, доставал, выменивал… всё про запас, на черный день. Квартира постепенно превращалась в склад — коробки с запчастями для машины, радиотовары, обувь, одежда, безделушки. Часто приобретал без советов с женой, по принципу: понравилось — взял!
Однажды он принес видеосистему, хотя одна уже стояла в комнате, а две находились в московской квартире. Стоила она в Греции по тем временам немалые деньги. Супруга возмутилась.
— Дурочка, я получил её почти даром. Взял для продажи. Деньги вернутся с наваром, — резко оборвал он жену.
Женщина косвенно, по только ей ведомым признакам стала догадываться о существовании у супруга дополнительного источника финансов, хотя он и пытался безуспешно навязывать ей мысль о прибыльных операциях с нумизматикой. Но она почему-то не верила этому объяснению.
Через месяц упали в цене некоторые вещи, приобретенные Сергеем для перепродажи. Другие из-за дороговизны в Союзе никто не брал. И вот тут-то супруга дала волю издевке: