Хозяин Чёрной башни, стр. 28

Она была такой поникшей и бледной, что я сперва подумала, что она в обмороке, но когда Гэвин усадил ее на стул, она выпрямила спину и открыла глаза. Она не посмотрела на отца, взгляд, словно магнит, притягивал другой человек, вошедший в комнату сразу за ними.

При виде своего брата леди Мэри вскочила и подбежала к нему. Они не обнялись, просто сжали руки. Потом она встала рядом с ним, лицом к Гэвину. Это был довольно-таки трогательный жест. Может быть, они и не были сообщниками в совершенном преступлении, но в жизни они, без сомнения, были едины.

Рэндэлл вошел в комнату вслед за сэром Эндрю и закрыл дверь. Его превосходный черный суконный костюм был серым от пыли, галстук сбился на один бок, а волосы были взъерошены.

– Я чувствую себя словно тот крестьянин из сказки, который изгонял чертей, – пробормотал он и потер кулаками свои покрасневшие глаза. – Дамарис, не могла бы ты налить мне стаканчик бренди. Что за адская скачка!

– Где остальные? – спросила я, отходя к буфету, чтобы вытащить оттуда графин и стаканы.

– Я отослал их по домам, – ответил Гэвин. – И генерал Мальборо, или как он там себя называет, отправился с ними. Будет лучше, если он проведет пару дней в подвале в поместье у Дункана.

– У вас нет права заключать его в темницу, – спокойно сказала леди Мэри.

– Нет? Вы предостерегали, и вы обещали, и вы лгали – я мог бы сразу это понять. Больше я не поверю вашим словам.

Я наполнила стаканы для всех присутствующих, думая, что все нуждаются в подкреплении. Гэвин взял стакан, который я ему вручила, и протянул его Аннабель. Но девушка выбила стакан у отца из рук. Жидкость пролилась рыжевато-коричневой лужицей, стакан с громким звоном упал на пол, а Аннабель закатила истерику.

– Очаровательно, – с иронией сказал Гэвин. – Я начинаю подозревать, Аннабель, что мои родительские усилия спасти тебя от классической деградации никоим образом не приветствуются.

Тут сэр Эндрю выступил вперед:

– Мистер Гамильтон, я глубоко обижен вашими словами. Ваша дочь и я...

– Бежали к ближайшему служителю религиозного культа. Черт возьми, я в этом не сомневаюсь. Поберегите ваши речи, вы, юная свинья, до тех пор, пока моя дочь не окажется у себя в комнате. Рэндэлл...

Рэндэлл пришел в движение, жонглируя стаканом, который едва не выпал из его пальцев. Он смотрел на Аннабель со смесью изумления и... да, это было обожание. Я совсем забыла, что он никогда ее не видел.

– Да, Гэвин?

– Я не могу выразить, как я сожалею о том, что вы были вовлечены в такое отвратительное дело. Не сослужите ли вы мне еще одну службу? У меня есть дело к сэру Эндрю. Если бы вы отнесли мою дочь в ее комнату... Дамарис, покажите ему нужную комнату.

Рэндэлл бережно обхватил свою жертву; девушка обмякла, превратившись в рыдающую кучку розового шелка, и он смог беспрепятственно поднять ее. Я повела его наверх по лестнице, и, следуя моим указаниям, Рэндэлл осторожно уложил девушку на постель. В комнате было холодно. Я позабыла, что Дженет сбежала. Мне пришлось ухаживать за девушкой самостоятельно.

– Зажги огонь, хорошо, Рэндэлл? – попросила я и принялась стаскивать с Аннабель туфли и чулки.

Рэндэлл сделал так, как я сказала. Затем на цыпочках подошел к кровати и в восторге уставился на лицо Аннабель. Она безвольно лежала на подушках, ее лицо, окруженное белокурыми волосами, было искажено гримасой. Но по взгляду кузена я поняла, что он видит Спящую красавицу.

– Могу ли я чем-то еще служить вам, мисс Гамильтон? – спросил он.

– Нет, – отвечала я, понимая, что она не собирается ему отвечать. – Отправляйся спать, Рэндэлл, отправляйся. Должно быть, ты сильно устал.

Я повернулась к нему спиной и принялась стаскивать с Аннабель платье. Рэндэлл удалился.

Задолго до этого я уже начала подозревать, что никогда не полюблю Аннабель. И тем не менее я ничего не могла поделать, я ее понимала. И пока я с ожесточением возилась с подвязками и нижними юбками, не получая никакой помощи от тщедушного тельца Аннабель, я не могла не признать, что, с ее точки зрения, мы повели себя словно варвары. Почему она не могла получить в мужья юного идиота, если она того хотела? Я не руководствовалась – и не руководствуюсь – малоубедительной доктриной, что любой муж лучше, чем никакого. Но для романтической дурочки, вроде Аннабель, эта доктрина, может быть, была бы верна.

К тому времени, как я закончила укладывать ее в постель, я уже знала, что ее обморок был притворным – она просто хотела причинить мне лишнее неудобство. Закончив, я взяла ее слабую руку в свои ладони.

– Аннабель, – сказала я, – детка, не будь слишком жестокой. Почему было тебе не рассказать отцу о своих чувствах, вместо того чтобы бежать из дома, подобно маленькой дурочке?

– Мне пришлось бежать. Он не позволил бы мне выйти замуж за Эндрю. О, он сказал как-то – и это ложь! – о том, что Эндрю не джентльмен.

Как будто мне есть до этого дело! – Ее ротик искривился в странной полуулыбке, и между губами показался кончик языка. Я отпустила ее руку, почувствовав странное отвращение. – На самом деле он не хотел, чтобы я вышла замуж за Эндрю, потому что он ненавидит меня, и всегда ненавидел. Он не хочет, чтобы я была счастлива.

– Он не хочет, чтобы ты оказалась несчастной! – со злостью сказала я. – Он знает, что для тебя лучше. Сэр Эндрю просто... просто плут!

Она бесстрастно изучала мое лицо.

– Какая ты глупая, Дамарис. Ты ведь любишь моего отца, ведь правда? Ты веришь всему, что он тебе говорит; ты подлизываешься к нему, словно собачонка. Ну что ж, с сегодняшнего дня ты вряд ли когда-нибудь еще его увидишь. Это больно, не так ли? Постарайся сказать себе, что все к лучшему; почему бы и нет? – Она рассмеялась; это был отвратительный смех, который пронзил меня, словно нож. – О, я знаю, что ты чувствуешь. Но у меня есть надежда, а ты... ты уезжаешь. Ты никогда его больше не увидишь. Никогда!

Это не была истерика, и я не могла дать ей пощечину. Но я также не могла больше сидеть здесь и слушать ее бредни.

Я уже шла к выходу, когда она произнесла то, от чего кровь бросилась мне в голову:

– Эндрю – превосходный дуэлянт, он учился в Париже. Как ты думаешь, что случится после того, что отец наговорит Эндрю? Как ты думаешь, почему он отослал тебя подальше? И что, ты думаешь, они оба делают сейчас?

Глава 12

Не дожидаясь ее дальнейших слов, я бросилась вниз по лестнице. Гостиная была пуста. Я снова побежала наверх и забарабанила в дверь Рэндэлла. Наконец сонный и недовольный голос ответил мне.

– Сейчас же выходи! – прокричала я. – Происходит нечто ужасное!

Позади меня раздалось шарканье ног. Я повернулась. На верхней ступени лестницы стоял Ангус. Я схватила его за рукав куртки. Ткань была такой грязной, что мои пальцы соскользнули.

– Где они? Ты знаешь, я вижу это по твоему лицу.

– Ну да, знаю, – ухмыляясь, ответил Ангус. – Но не скажу.

Я почувствовала, как изменилось мое лицо. Не знаю, что он прочел на нем, но улыбка сползла с его физиономии.

– Там внизу, – пробормотал он, показывая где.

В самом конце холла тяжелая дубовая дверь отделяла западное крыло от более старого дома. Я навалилась всем телом, открыла ее и побежала, мои шаги эхом отзывались в пыльных деревянных панелях длинного коридора.

Потом я услышала голоса. Трудно было определить, откуда они исходили, и я стала толкать все двери подряд. Третья дверь открывалась на галерею менестрелей, высоко вздымавшуюся над Главным залом. Галерея выходила на восток; через высокие окна пробивались рассветные лучи, пыльные цветные стекла окрашивали их в мутный шафранный и бледно-алый цвет. В их мрачном сиянии в центре зала стояли друг против друга двое мужчин.

Они были почти одного роста; Гэвин стоял ко мне спиной, но сэра Эндрю я могла разглядеть совершенно ясно. Он снова позировал и красовался. Одна рука покоилась у него на бедре, другой он подкручивал свой ус.