Последний довод павших или лепестки жёлтой хризантемы на воде(СИ), стр. 167

Они бежали из комнаты в комнату, сзади жадно гудело пламя, иногда что-то тихо ухало, но вентиляция в помещениях было отличная, и радовало то, что тяга была им не вслед.

Окна в корпусе были зарешечены, пришлось изрядно повозиться, что бы выбраться на волю.

Выбили дверь, но выходить пока опасались, осторожно высматривая преследователей — выяснилось, что поплутав, они вышли с торцевой стороны здания.

Вертолёт завис где-то в стороне, его закрыл разгорающийся обширный пожар.

— Смотрите! — Геликоптер маячил над жирнеющими чёрными клубами дыма, гоняя их замысловатыми вихрями, потом, сделав плавный полукруг, удалился в сторону города.

— Это какая-то лодочная станция, судя по всему этому барахлу, — Хонда указал на уложенные у стены ангара вёсла, съемные кили и прочие морские причиндалы.

— Скорее яхт-клуб, — поправил Пашка и, вспомнив мельком увиденные картины парусных кораблей, коллективные фотографии молодых парней в морской форме, предположил, — ещё и морская молодёжная школа возможно.

В одной из комнат он обратил внимание на стоящие вдоль стены металлические шкафы с номерками.

«Похоже на раздевалку, если это школа, — предположил он, — вдруг там есть какая-нибудь одежда. Нам с Савомото надо переодеться. Мало того что рожи азиатские, так ещё и императорская военная форма».

Увидев скептический взгляд Пашки, сержант спросил:

— Что будем делать?

— Пойдём к причалам, только подождите….

Он метнулся назад, в комнату, где видел заинтересовавшие его шкафы. Дым стал уже проникать и сюда, он стал быстро дёргать дверцы — многие были заперты, но держались не больше трёх ударов ногой. Надежды его оправдались — зацепив ворох одежды, не особо разбирая, надеясь рассортировать её снаружи, Пашка помчался обратно (дым уже ел глаза).

Дальше были ангары с боксами, глухо прикрытыми роллетами, длинные цеха похожие на судоремонтные, невысокие краны, стоящие на стапелях и тележках яхты, катера и лодки. По-прежнему было безлюдно, испугано погавкивали собаки, но и те не попадались на глаза, и это определённо настораживало.

Пашка шёл впереди, далее следовал Хонда, замыкающим был сержант. У небольших причалов было пусто, но метрах в пятидесяти от берега на якоре стоял катер. С виду весьма древний, потому скореё не катер — небольшой баркас. Краска, даже невооружённым взглядом видно, облезла. На мачте болтается полинялый, неизменный американский флаг. Пашка достал из рюкзака оптический прицел и стал внимательно разглядывать посудину.

— Я смотрю, ты запасливый, — сержант хотел зачерпнуть морской воды и умыться, но у берега блестели и переливались нефтяные разводы.

— У меня даже твой ночной прибор сохранился, — ответил Пашка, — на катере вроде бы никого нет, ты не против совершить морскую прогулку?

— В городе нам житья уже не будет, обложили как зверей. Ты собираешься вплавь добраться до этой посудины? Вода холодная!

— А как ещё? — Пожал плечами Пашка. Он кивнул головой на подготовленные к зимовке яхты, — эти мы на воду быстро не спустим.

— А вдруг не справишься с управлением, или он вообще не заведётся?

— Что-нибудь придумаю. Не зря же он ещё торчит на воде.

Расшнуровав кроссовки, Пашка торопливо размотал обмотки, бросив у берега форму, оставшись в одних некогда идеально белых трусах (всё ровно переодеваться — в шкафах оказались спортивные костюмы, что самое удачное подростковые, то бишь как раз им в пору).

Зажав в руке кинжал, он с разгону, оттолкнувшись от скользких камней причала, вонзился в воду.

Савомото тоже стал неторопливо переодеваться, но форму аккуратно свернул и засунул в ранец, тревожно поглядывая на прыгнувшего в воду напарника.

Несколько секунд его не было видно, потом фыркающая голова появляется далеко от берега. Сильными, короткими взмахами, он буквально скользил по поверхности, показывая, что пловец опытный — голова в воде и только иногда из-под руки появляется, чтобы набрать широко открытым ртом воздуха. Оставшимся на берегу остается только ждать.

Сержант предлагает не торчать на берегу у всех на виду, а переждать, укрывшись под стоящей на стапеле яхтой.

— Послушай Хонда, а не посмотреть ли тебе в твоей маленькой игрушке для связи — не сообщают ли чего про нас?

Вблизи посудина оказалась ещё обшарпанней и старее. Пашке ни как не удавалось взобраться наверх — уж больно круты бока были у баркаса. Пришлось лезть, гремя цепью. Вода действительно была холодной, но ритмичные движения его согрели. Теперь, выбравшись из воды, не крупный организм Мацуды, казалось, сжался и стал в два раза меньше — на ветру холод пробирал до костей. Согревал лишь адреналин — Пашка ощущал опасность, не смотря на тишину на судне, к мерным всплескам килевой качки, примешивался непонятный звук, словно кто-то неуклюже отбивал морские склянки.

Каюта была единственной, но достаточно просторной, именно отсюда слышался позвякивание. Осторожно зайдя внутрь, Пашка сразу почувствовал плотный запах спиртного, воняло чем-то похожим на виски, по полу катались бутылки — выяснилось происхождение непонятного звука. Еще он унюхал запах пропавшей пищи — прикрученный к полу стол был весь завален пустыми бутылками, консервами и объедками. На койке в углу лежал ворох тряпья. Он уже собирался пойти приводить к жизни двигатель, как куча на койке зашевелась. Пашка, выставив нож, присел, приготовившись к прыжку. Человек на койке, не вставая, откинул морской бушлат, потянулся к столу, нащупал бутылку (как оказалось не все были пустые), безошибочно выбрав с напитком. Потом в один присест, не открывая глаз, сделал большой глоток, бутыль аккуратно поставил на место и снова зарылся в ворох одежды.

Пашка выждал какое-то время, потом приблизился к койке. Из бушлата вывалились бумажки. В небольшой иллюминатор поступало мало света, но он разглядел в документе фотографию — ухмыляющуюся небритую физиономию в фуражке капитана.

Пашка распрямился, окинул взглядом пустую каюту — оружия здесь спрятать было просто негде. Он попытался растолкать пьяньчугу — бесполезно, тот лишь мычал и срывался на храп. Целесообразней было бы прирезать эту потенциальную угрозу, но не в его правилах было убивать спящих. Подперев снаружи дверь каюты, Пашка отправился заводить двигатель катера.

Кораблик был небольшой, осмотреть его весь не составило труда. Небольшой, это в том смысле, что от носа до кормы и тоннажем. А вообще посудина была на удивление знакомой — такая же была у его приятеля на Балтике. Приходилось хаживать, даже не простым пассажиром. Пашка когда уверял Савомото, что справиться с управлением и механикой, именно на это и рассчитывал.

В принципе всё так и оказалось: органы управления, дизелёк стоял ещё тот — немецкий, даже внутреннее убранство, так сказать — латунная табличка с названием верфи в Киле, цвет обшивки, интерьер за исключением мелочей, точнее за их отсутствием (хозяин кораблика себя не баловал). Пашку даже слегка зацепило, досадно напомнив о чём-то утраченном, и одновременно позабавив любопытным наблюдением, связанным скорее с неординарностью его нового физического бытия.

С нечто подобным он сталкивался ещё в своей юности, когда отбабахав на «срочной» первые полтора года до отпуска, поднабравши в весе и мускулатуре, вытянувшись, вернулся в родные пенаты — квартира и его комната оказались какими-то маленьким, словно он вырос с них, как из детской одежды.

Сейчас же эффект был обратный. Бегал он по идентичному кораблику, казалось вот — почти вчера, только росту тогда в нём было…, ещё почти пол метра к японскому.

Потому продвигаясь в рубку, где переступая комингс, где прыгая по короткому трапу, он по привычке пригибался. А зря — вполне вписывался.

Через полчаса, приняв на борт сержанта и Хонду, посудина тарахтела, направляясь на выход из залива.

Прочитав документы, Хонда сказал, сержанту, что катер называется «Фёлд 102». Капитан, он же владелец — Гарри Квейлер. Потом попытался перевести странное название судна и фамилию спящего человека.