Человек — ты, я и первозданный, стр. 9

Тем не менее, именно в Восточной Африке найдено множество костей, чей возраст исчисляется в тринадцать тысяч лет. Видимо, одомашнивание скота началось гораздо раньше, и человек пригнал сюда свои стада откуда-то из средиземноморских стран.

Скотоводство явно достигло расцвета задолго до возникновения исторически известного земледелия, начало которого относят примерно к восьмому тысячелетию до нашей эры, и переход от скота как важнейшего источника питания к зерновым культурам наверное был поэтапным, причем немалую роль играла случайность.

Неудивительно, что корова и особенно бык рано стали предметом культа. Ни одно другое животное, будь то живое или убитое, не дает столько пищи. Можно доить козу, но коровье молоко вкуснее и его гораздо больше. Быть может, именно питательность молока определила религиозное отношение к корове, которая и сегодня остается священной в Индии.

Кроме того, корова спокойнее северного оленя и не так быстра, как лошадь. Это флегматичное создание не суетится без нужды, а знай себе мирно пасется. Владелец коровьего стада мог вести вполне приятное существование в благодатной среде: крупный рогатый скот лучше всего чувствовал себя на лугах и полях с перелесками. Полный контраст тяжелому труду оленевода на леденящем Севере или скудной жизни степных коневодов.

Темпераментный бык стал предметом еще большего культа, чем корова. Одним из богов в Древнем Египте был Апис в облике быка. У этого символа есть параллели в мифологии других стран. Зевс превратился в белого быка, ухаживая за прекрасной девой Европой; у царя Миноса на Крите был свой вариант Аписа — человек с головой быка, питавшийся людьми обоего пола. Такое отклонение от строго вегетарианской диеты обычных быков — типичное для мифов иносказание, за которым в данном случае, очевидно, крылось ритуальное человеческое жертвоприношение, призванное обеспечить плодородие земли.

Когда кончился ледниковый период и началось потепление, сложились благоприятные условия для травянистых растений семейства злаковых, которое ныне насчитывает шестьсот двадцать родов и до десяти тысяч видов.

Большинство трав — отличный корм для скота. При этом вряд ли злаки годились в пищу скотоводам, однако примерно десять тысяч лет назад, когда оледенение сменилось продолжающимся и теперь теплым межледниковьем, ряд процессов в мире растений привел к появлению злаков с несравненно более высокой питательной ценностью.

Вот как пишет об этом Ричард Лики в своей книге «Происхождение человека»: «По мере потепления климата менялась среда не резко и не вдруг, а постепенно и неуклонно. Деревья и кустарники занимали все большие площади, то же относилось и к диким предшественникам зерновых. Из поколения в поколение дикая пшеница и дикий ячмень распространялись все шире по степи. В ходе тысячелетий представленный ранее скудной порослью ландшафт стали занимать густые массивы этих злаков».

Звучит немудрено и просто, но вряд ли это было бы возможно без вмешательства человека. У названных выше исходных форм зерно крупнее, чем у трав, растущих на открытых участках, потому что в борьбе за жизненное пространство в полутени между деревьями им требуется большой запас питательных веществ. Стало быть, когда эти злаки начали свое наступление на открытые пространства, деревья и кустарники уже существовали? Так с какой стати злакам понадобилось оставить исконную благоприятную лесную среду и выйти на опаленные солнцем просторы? Это выглядит таким же абсурдом, как предлагаемая Десмондом Моррисом версия о «безволосой обезьяне», которая якобы вышла из леса под жгучее солнце саванны, подверглась там мутациям и сбросила защитный волосяной покров, подставив голую кожу опасному излучению.

Что касается первоначально тенелюбивой пшеницы, то мне сдается, что ее «выход» на знойные просторы был «принудительным». Большой питательный резерв в семени приспособил этот злак к тенистым местам, и самопроизвольная длительная миграция на земли, залитые солнцем, повлекла бы за собой постепенно убывающую нужду в энергетическом потенциале, заложенном в этом резерве. А вот резкая смена среды должна была способствовать выживанию мутантов и изменению характеристик всего вида. Таких примеров много и в растительном, и в животном мире. Что до «принуждения», то его, на мой взгляд, невольно осуществил человек, повлияв тем самым на будущее пшеницы и на свое собственное.

Как же это происходило?

Если деревья и кустарники стали наступать на пастбища, владельцам растущих стад естественно было бороться с этим явлением, уничтожая нежелательную растительность, попросту — жечь леса. К сожалению, так поступают сегодня около двухсот миллионов жителей тропиков (сокращая тем самым за год мировую площадь лесов на величину, равную половине площади Швеции).

Известно, что у человека давно повелось сводить лес огнем; вероятно, поначалу это делалось, чтобы облегчить себе охоту, выгоняя дичь на открытое пространство.

Итак, у нас есть основания полагать, что скотоводы сжигали большие массивы кустарника и леса. На месте оставались быстро прорастающие семена «прапшеницы» — однозернянки.

Возможно, именно учиненные человеком стихийные бедствия явились катализатором долгой борьбы за выживание злаков, оказавшихся «без крова». Как будто несчастные злаки испытывали все способы: и мутацию и гибридизацию, лишь бы уцелеть.

Теперь-то очевидно, что генетический ералаш увенчался самым лучшим, самым подходящим результатом! Изменения были такого масштаба и такого тонкого свойства, что любой современной селекционной станции пришлось бы крепко потрудиться, чтобы достичь подобного успеха.

Вначале произошло самопроизвольное скрещивание двух однолинейных злаков и появление плодоносного гибрида, который «благоразумно» соединил хромосомы «родителей» — по четырнадцать у каждого, обретя тем самым двойной набор, то есть двадцать восемь хромосом. Результат — более крупный плод, двусемянная зернянка. Дальнейшая гибридизация с другой формой дала вариант уже с сорока двумя хромосомами. Установлено, что этот гибрид не был бы плодоносным, не будь одна из этих хромосом изменена мутацией в нужном направлении!

Очевидно, на этой стадии процесса в него вновь вмешался человек. Уже первый гибрид, «хромосомная пшеница», отличался своей питательностью и вкусовыми качествами, и мы знаем, что его долго употребляли в пищу. Поначалу пастухи собирали на пастбищах по нескольку зерен, как это делали Иисус и его ученики. Срывали на ходу и ели — с удовольствием.

Следующим шагом была уже заготовка злака. Исследователи обнаружили старательно обработанные кремневые серпы, чей возраст исчисляется примерно в девять тысяч лет. Сбор дикорастущих зерновых практиковался, наверное, тысячи лет. Само собой, растущий в изобилии питательный злак заготавливали в таком количестве, что запасов хватало до нового урожая. В местах древнейших постоянных поселений находят только зерна диких, не окультуренных злаков — пшеницы-однозернянки, ячменя и ржи. Естественно, там, где хранилось зерно, часть семян прорастала. И так же естественно было, что люди затем начали зарывать семена в плодородную почву. Состоялось, пусть не вдруг, «открытие» земледелия. О том, что это развитие направлялось человеком, говорит тот факт, что конечный продукт, пшеница с сорока двумя хромосомами, утратила способность к самосеву!

Распространению семян самосея способствуют кроющие чешуйки, этакие «парашютики», несущие семена по ветру и с помощью того же ветра постепенно зарывающие их в почву — еще одно изобретение природы.

«Хромосомная» пшеница обладала свойством, которое, собственно, могло бы погубить ее — очень крепким колосом, к тому же кроющие чешуйки семян не умели «парашютировать». Зато собирать колосья, не роняющие зерна от малейшего прикосновения, было проще, и человек помогал распространению семян с малой конкурентоспособностью. Так возник симбиоз, ставший чрезвычайно важным для обоих видов — человека и пшеницы.

Чем-то это «сотрудничество» напоминает симбиоз муравьев-листорезов с грибом, который они выращивают в своих подземных гнездах. Сами по себе эти грибы не растут, но при вылете из гнезда молодая самка несет с собой кусочки грибницы, чтобы выращивать грибы на новом месте, как только начнет откладывать яички!