Человек — ты, я и первозданный, стр. 49

Наши жесты — покорно опущенная голова, низкий поклон, коленопреклонение — несомненно изначальное «волчье оружие», но и они далеко не всегда воздействуют на властителя, от которого зависит исполнение казни.

Когда механизм, выработанный для пощады слабого и увенчания победителя в споре за превосходство, перестает действовать, над этим стоит призадуматься. Такие случаи можно наблюдать у тех же волков — в неволе! Несмотря на демонстрацию покорности, атаки могут повторяться, пока сдающийся не будет убит, и виноват в этом стресс, вызванный перенаселенностью в вольере. Покорившийся волк не может унести ноги, ему некуда бежать, а раздражение остальных только растет при виде его униженных повадок.

Не правда ли, напоминает наши формы травли? Вот именно! Мальчишке, которого травят, тоже некуда деться — он вынужден ходить в школу, встречаться с «приятелями».

Нашему виду приматов присуща уникальная в мире животных способность навязывать свою волю сородичам и представителям других видов. Потребность опекать животных, особенно детенышей, выражается не только в позитивных действиях, и негативная сторона ее страшна. Оттенков много, и начинается все так мило — с кормления и защиты олененка. А там — содержать коров на скотном дворе, учить слонов и медведей не свойственным их сородичам трюкам, держать людей в плену, убивать заложников, применять пытки. Таковы все более негативные проявления инстинкта, присущего из всех приматов, да что там из всех живых созданий, одному лишь человеку.

Откуда эта все более ярко выраженная агрессия, которая медленно и верно овладевает нами, подобно тому как анаконда сжимает свои кольца?

В ответе на этот вопрос заложено решение важнейшей проблемы человечества. Да только вся беда в том, что человечество сегодня не очень-то склонно прислушиваться к советам.

Я уже говорил, что нормальные функции всех животных могут быть нарушены стрессом, как принято называть чрезмерные нагрузки на нервную систему. Чисто физиологически стресс — результат непрестанного раздражения нервной ткани без должных передышек. Поскольку наиболее сложный мозг среди всех живых созданий у человека, он, естественно, очень уязвим и чувствителен к стрессу.

Пагубные для вида действия совершают под влиянием стресса не только грызуны. Звук низко летящего реактивного самолета может довести несчастных норок — жертв людского тщеславия, живущих в тесных ящиках, до такого состояния, что они загрызают насмерть собственное потомство.

В основе стрессовых ситуаций, порождающих аномальное поведение леммингов с их самоубийственными миграциями, лежит перенаселение.

Как и все живые существа, мы подчинены фундаментальным биологическим законам. Сегодня этим фактом совершенно пренебрегают, хотя нам известно, как в условиях жестокого стресса ведут себя (или уже не ведут себя) другие виды.

Пятнадцать — двадцать тысяч лет назад численность людей на Земле составляла примерно пять, от силы десять миллионов, пока не начался столь важный переход к скотоводству и земледелию. Люди бродили по свету небольшими группами. Сегодня нас миллиарды. Когда другие животные предают себя смерти из-за перенаселенности и стресса, их невозможно остановить на этом самоубийственном пути. Сумеет ли человечество избежать катастрофы? Шансы невелики. Мы знай себе размножаемся, подобно другим, не наделенным «душой» животным, неспособным рассуждать и ясно зреть.

Ясно зреть — способны ли мы на это, хотим ли? Посмотрите на мир: бедствия Эфиопии, голодающие Судана и Индии. Что это, как не доказательство простой истины: стол, накрытый на десять персон, не может накормить сто ртов, не говоря уже о тысяче.

Мы слышали тревожные предупреждения о грозящей полной катастрофе. Так, Георг Боргстрём в книгах «Голодная планета» и «Слишком много» подробно рассказывает о чреватом необратимыми последствиями расхищении человеком природных ресурсов.

Есть и другие авторы: обратясь спиной к нашей истерзанной природной среде, они с оптимистическими криками «ура!» заявляют, что, исчерпав какой-то из ресурсов, человечество найдет что-нибудь новое для еще более чудовищно разросшихся полчищ. «Следующие 20 лет» Германа Кана — образец установки, которую далекие от реальности наивные «ученые» способны навязывать людям, шагающим с плотными шорами на глазах навстречу катастрофам и погибели.

Похоже, прежде, чем человечество решительно (может быть, путем неслыханной бойни или тотального разрушения среды) сократит свою перенаселенность, как это делают все представители животного мира, придет конец большинству других видов, да и большинству биотопов планеты. Сейчас осталось очень мало нетронутой природы, в основном это национальные парки, куда направляются толпы туристов посмотреть на диких зверей. Вообще, нам все еще присуще своеобразное свойство подходить к природе как некоему кинетоскопу. Всемирный фонд дикой природы много доброго сделал для охраны уязвимой среды и животного мира, вот только мотивировка его деятельности не очень хорошо продумана: «Сохраним мир животных, чтобы и наши потомки могли ему радоваться». Повторю то, что не раз говорил прежде: «Мы обязаны сохранить фауну ради нее самой». Многообразие особей должно уцелеть не затем, чтобы радовать и развлекать нас, а потому, что наш долг обеспечить животным надлежащие условия жизни. Ведь жизнь — это не только человек, но миллионы петель в ткани, которая лучше всего обходилась без нашего властного вмешательства.

Человек — ты, я и первозданный - any2fbimgloader22.jpg
Пока еще девственный лес. Надолго ли?

Возвращаясь к людям первозданного склада, индейцам в тех частях Суринама, где не знают еще ни стресса, ни перенаселения, видим человека на стадии его ранних функций. Готовность помочь — здесь закон, гость издалека всегда может рассчитывать на стол и кров. Так в прошлом было заведено и на родине моей матери в Вестерботтене; надеюсь, в этом смысле ничего не изменилось. У яномамо с их слишком густонаселенными территориями дело обстоит иначе, там в чести норов и жестокость! От трио, если говорить о характере, их отделяют световые годы. Ужасно, что стресс воздействует даже на первозданного человека. Как и на шимпанзе, которых собрали в кучу даровыми бананами в Национальном парке Гомбе.

Что же именно в унаследованном поведении человека вытравляется стрессом?

Мы стайные существа. У членов стаи развивается поведение, сближающее особи, служащее благу стаи и, тем самым, вида. Животные, ведущие одиночный образ жизни, очень плохо ладят между собой, кроме самца и самки во время брачного периода. Так, наших шведских выдр нельзя содержать в зоопарке даже парами: вне брачного периода более сильная особь насмерть загрызает слабую.

Психика человека сочетает два противоположных полюса, два качества, необходимых для выживания. Одно, как и у всех животных, эгоизм; каждая особь, выполняя, так сказать, свой жизненный долг, борется за себя и за свое потомство, чтобы сохранить свой «генетический рецепт» и само право на жизнь. Поскольку мы стайные существа и в стае наша сила, у нас выработаны необходимые для стаи инстинктивные поведенческие установки. «Давать благословеннее, чем брать» — всякому ясна справедливость этой формулы. «Дружба крепка обоюдной щедростью» — еще одна аксиома. За многие сотни тысяч лет стайное животное человек выработало щедрость, отзывчивость, сотрудничество и бездну вариантов той же темы. Короче говоря, выживание человека было обусловлено двумя диаметрально противоположными, хорошо сбалансированными качествами — эгоизмом и стайной общностью. Нарушение царившего миллионы лет баланса вызвано тем, что на смену общности немногочисленной стаи пришло (плод нового, оседлого образа жизни) исполненное стрессов бытие непомерно разросшейся группы. Весь ход долгого сбалансированного развития нарушился в тот день, когда явилась «твердая валюта», в чем бы она ни воплощалась — в алмазах, хлебных злаках или… бананах.

Правило «поступай с ближним так, как желаешь, чтобы он поступал с тобой», — древняя путеводная звезда человеческого коллектива, и оно должно бы оставаться очевидным для всякого здравомыслящего человека. Перевесил эгоизм — и перед нами индивид, который думает только о самом себе, в предельном выражении попросту «злой». При чересчур сильной второй установке может случиться то, о чем поведал Ричард Лики на примере племени !кунг. У этих людей всегда было заведено делиться даже последними крохами, однако теперь, когда на смену собирательству пришло животноводство, былая щедрость не оправдывает себя. Владелец небольшого стада коз вынужден, принимая гостей, резать одно животное за другим. В конце концов, он остается ни с чем. Чрезмерное радушие доводит его до полного самоотречения. Лучше уж золотая середина.