Сталин. Битва за хлеб, стр. 129

Лапоть и сапог

Через года полтора

Все уйдут на хутора,

Худо ль, лучше ль будет жить,

А нет охоты выходить.

«Псковская жизнь», 1911 г. № 557 «Деревенские частушки»

Где в мире найдем мы пример, подобный русской аграрной реформе? Почему не могло бы совершиться нечто подобное и среди тружеников промышленного дела?

«Россия», 17/VII1912 г.

Над переулочком стал дождик частый крапать.

Народ — кто по дворам, кто — под навес бегом.

У заводских ворот столкнулся старый лапоть

С ободранным рабочим сапогом.

«Ну что, брат-лапоть, как делишки?» —

С соседом речь завёл сапог.

«Не говори… Казнит меня за что-то бог:

Жена больна и голодны детишки,

И сам, как видишь, тощ,

Как хвощ…

Последние проели животишки…»

«Что так? Аль мир тебе не захотел помочь?»

«Не, мира не порочь.

Мир… он бы, чай, помог… Да мы-то

не миряне!»

«Что ж? Лапти перешли в дворяне?»

«Ох, не шути…

Мы — хуторяне».

«Ахти!

На хутора пошёл?! С ума ты, что ли, выжил?»

«Почти!

От опчества себя сам сдуру отчекрыжил!

Тупая голова осилить не могла,

Куда начальство клонит.

Какая речь была: „Вас, братцы, из села

Никто не гонит.

Да мир ведь — кабала! Давно понять пора:

Кто не пойдёт на хутора,

Сам счастье проворонит.

Своё тягло

Не тяжело

И не надсадно,

Рукам — легко, душе — отрадно.

Рай — не житье: в мороз — тепло,

В жару — прохладно!“

Уж так-то выходило складно.

Спервоначалу нам беда и не в знатье.

Поверили. Изведали житье.

Ох, будь оно неладно!

Уж я те говорю… Уж я те говорю…

Такая жизнь пришла: заране гроб сколотишь!

Кажинный день себя, ослопину, корю.

Да что?! Пропало — не воротишь!

Теперя по местам по разным, брат, пойду

Похлопотать насчёт способья».

Взглянув на лапоть исподлобья,

Вздохнул сапог: «Эхма! Ты заслужил беду.

Полна ещё изрядно сору

Твоя плетёная башка.

Судьба твоя, как ни тяжка,

Тяжеле будет; знай, раз нет в тебе „душка“

Насчёт отпору.

Ты пригляделся бы хоть к нам,

К рабочим сапогам.

Один у каши, брат, загинет.

А вот на нас на всех пусть петлю кто накинет!

Уж сколько раз враги пытались толковать:

„Ох, эти сапоги! Их надо подковать!“

Пускай их говорят. А мы-то не горюем.

Один за одного мы — в воду и в огонь!

Попробуй-ка нас тронь.

Мы повоюем!»

1912 г.

Предпраздничное

Полиция не позволяла говорить за продолжение стачки и одного говорившего рабочего стащила за ногу с трибуны.

Из письма рабочего

Хозяин потчует под праздник батраков:

«Я, братцы, не таков,

Чтоб заговаривать вам зубы.

Судьбину вашу — кхе! — я чувствую вполне…

Кому по рюмочке?»

«Да что ж? Хотя бы мне», —

Илья облизывает губы.

«Кто, други, по второй?»

«Да я ж и по второй!»

«Ребята! Аль к вину мне подгонять вас плетью?

Ну, кто по третьей? А?.. Раздуло б вас горой.»

«Да я ж! — кряхтит Илья. — Как третью, так и третью».

«А как же с праздничком?.. Пропащий, значит, день?

Аль потрудились бы… кому из вас не лень», —

Вздохнув, умильно речь повел хозяин снова.

«Что ж, братцы, — батракам тут подмигнул Илья, —

Всея да я!

А вы — ни слова!»

* * *

Нет, не совсем-то так. Ответ, я знаю, был.

Ответ такой, что наш хозяин взвыл.

И я бы повторить его не прочь, ей-богу,

Но… кто-то дёргает за ногу!

Мокеев дар

(Быль)

Случилася беда: сгорело полсела.

Несчастной голытьбе в нужде её великой

От бедности своей посильною толикой

Своя же братья помогла.

Всему селу на удивленье

Туз, лавочник Мокей, придя в правленье,

«На дело доброе, — вздохнул, — мы, значит, тож…

Чего охотней!..»

И раскошелился полестней.

А в лавке стал потом чинить дневной грабёж.

«Пожар — пожаром,

А я весь свет кормить, чай, не обязан даром!»

«Так вот ты, пёс, каков!»

Обида горькая взяла тут мужиков.

И, как ни тяжело им было в эту пору,

Они, собравши гору

Последних медяков

И отсчитав полсотни аккуратно,

Мокею дар несут обратно:

«На, подавись, злодей!»

«Чего давиться-то? — осклабился Мокей,

Прибравши медяки к рукам с довольной миной. —

Чужие денежки вернуть немудрено, —

А той догадки нет, чтоб, значит, заодно

Внесть и процентики за месяц… рупь с полтиной!»

Приложение 2

МИТРОПОЛИТ СЕРГИЙ (СТРАГОРОДСКИЙ)

Православная Русская Церковь и советская власть (к созыву Поместного Собора Православной Церкви)

Предисловие к публикации

Этот документ написан одним из самых известных русских иерархов митрополитом Сергием (Страгородским). Документ найден недавно (в конце XX в.) в бумагах, относящихся к делу патриарха Тихона. Время его написания — декабрь 1924 г. Его основным предметом является необходимость Поместного Собора, и по сути дела тут предлагается проект основных решений Собора с развернутым их обоснованием. История создания этой записки остается неизвестной, но ясно, что она была адресована властным структурам и была прочитана Е. А. Тучковым — «серым кардиналом», ведшим все дела, связанные с Церковью (на документе остались его пометки).