Случайная вакансия, стр. 10

— Понятно, Кристал.

Тесса уже привыкла, что ученики, с которыми ей чаще всего приходилось работать, чрезвычайно вспыльчивы. Многие из них, лишённые элементарных нравственных устоев, привычно лгали, хулиганили, жульничали, но при этом впадали в безграничную, неподдельную ярость от незаслуженных обвинений. Тессе показалось, что сейчас эта ярость искренняя, в отличие от притворной, которую Кристал умело симулировала. В любом случае тот клёкот, который Тесса услышала во время общего сбора, уже тогда показался ей скорее выражением потрясения и ужаса, нежели радости; Тесса не на шутку испугалась, когда Колин прилюдно отождествил этот клёкот со смехом.

— Я была у Кабби…

— Кристал!

— Я сказала вашему козлу-муженьку…

— Кристал, последний раз предупреждаю: не ругайся при мне!

— Я ему говорила, что не смеялась, говорила! А он, епта, всё равно меня после уроков оставил.

В жирно подведённых глазах девочки блеснули злые слёзы. Лицо вспыхнуло пионово-розовым румянцем; Кристал уничтожила Тессу взглядом, готовая бежать, материться, оскорблять. Свитая за неполных два года упорного труда тончайшая нить доверительных отношений растянулась почти на разрыв.

— Я верю тебе, Кристал. Я верю, что ты не смеялась, но, пожалуйста, не ругайся при мне.

Вдруг короткие девчоночьи пальцы начали тереть истекающие тушью глаза. Тесса вытащила из ящика стола пачку бумажных носовых платков и передала их Кристал, которая, даже не поблагодарив, вытерла сначала один глаз, потом другой и высморкалась. Если во внешности Кристал и было что-то трогательное, так это её пальцы с широкими, кое-как накрашенными ногтями, шевелившиеся по-детски наивно и непосредственно.

Тесса подождала, пока Кристал перестанет хлюпать, а потом сказала:

— Я вижу, как ты переживаешь смерть мистера Фейрбразера.

— Хоть бы и так, — сказала Кристал с подчёркнутой агрессией, — дальше что?

Перед Тессой почему-то возник мысленный образ Барри, слушающего их беседу. Она увидела перед собой его грустную улыбку и услышала — довольно чётко, — как он говорит: «Храни её Господь!» У Тессы защипало глаза, и она смежила веки; сил продолжать эту беседу не осталось. Слыша, как ёрзает Кристал, она медленно досчитала до десяти, перед тем как открыть глаза. Кристал пристально смотрела на неё: руки по-прежнему сложены на груди, лицо красное, вид вызывающий.

— Мне тоже очень жаль мистера Фейрбразера, — сказала Тесса. — На самом деле он был нашим старинным другом. Именно поэтому мистер Уолл немного…

— Я же говорила ему, что не…

— Кристал, позволь мне закончить. Мистер Уолл сегодня очень расстроен, и, возможно, именно поэтому… именно поэтому он неправильно истолковал твою реакцию. Я поговорю с ним.

— Этот урод всё равно не послушает…

— Кристал!

— Всё равно не послушает!

Кристал отбивала дробь ногой по ножке стола Тессы. Тесса сняла со стола локти, чтобы не чувствовать вибрации, и повторила:

— Я поговорю с мистером Уоллом.

Она изобразила нейтральное, как ей казалось, выражение лица и стала терпеливо ожидать, когда Кристал сама раскроется. Кристал хранила вызывающее молчание, то и дело сглатывая слюну.

— А чё у него было, у мистера Фейрбразера? — наконец спросила она.

— Врачи считают, у него в голове лопнула артерия, — сказала Тесса.

— Почему она лопнула?

— Это у него с рождения было уязвимое место, но он и не догадывался, — объяснила Тесса.

Тесса знала, что Кристал ближе, чем она сама, знакома с внезапной смертью. Люди в кругу матери Кристал преждевременно умирали один за другим, как будто воевали на тайной войне, скрытой от остального человечества. Кристал рассказывала Тессе, как в возрасте шести лет нашла у матери в ванной труп неизвестного. Это повлекло за собой один из многих её переездов к бабуле Кэт. Во многих рассказах Кристал из времён её детства бабуля вырастала в исполинскую фигуру, олицетворяя собой и спасение, и кару.

— И команде нашей теперь пипец, — сказала Кристал.

— Нет, ничего с ней не случится, — ответила Тесса. — И пожалуйста, Кристал, не ругайся.

— Ещё как случится, — сказала Кристал.

Тесса хотела поспорить, но её придавила усталость. «Кристал всё равно права», — твердила обособленная часть её разума. Академической восьмёрке пришёл конец. Никто, кроме Барри, не смог бы привлечь Кристал в какую бы то ни было секцию, а удержать — тем более. Она уйдёт из команды; Тесса это знала, и сама Кристал, вероятно, тоже. Некоторое время они сидели молча: Тесса слишком обессилела, чтобы подбирать слова, способные переломить этот безнадёжный настрой. Дрожа от озноба, она чувствовала себя беззащитной и обнажённой до костей. Тесса не спала уже больше суток.

(Саманта Моллисон позвонила ей из больницы в десять вечера, когда Тесса, как следует отмокнув в ванне, собиралась посмотреть новости по Би-би-си. Она принялась суетливо натягивать уличную одежду, а Колин мычал что-то нечленораздельное и натыкался на мебель. Они поднялись наверх, чтобы сказать сыну, куда поехали, а затем побежали к машине. Колин неистово давил на газ, как будто надеялся, что Барри можно вернуть, если только поставить рекорд скорости на этой дистанции: обогнав реальность, обманом заставить её перегруппироваться.)

— Или дальше грузите, или я сваливаю, — сказала Кристал.

— Не груби мне, пожалуйста, Кристал, — сказала Тесса. — Я сегодня совершенно без сил. Ночью мы с мистером Уоллом были в больнице вместе с женой мистера Фейрбразера. Они наши добрые друзья.

(При виде Тессы Мэри совсем расклеилась, упала с чудовищным скорбным воем в её объятия и уткнулась ей в шею. Когда собственные слёзы Тессы закапали на узкую спину Мэри, ей вдруг пришло в голову, что этот вой называется стенанием. Тело, которому Тесса так часто завидовала, стройное и миниатюрное, дрожало в кольце её рук, не в состоянии удержать всю скорбь, что ему пришлось принять на себя.

Как ушли Майлз и Саманта, Тесса не помнила. Она их почти не знала. Ей показалось, они не чаяли, как унести ноги.)

— Видала я его жену, — сказала Кристал, — беленькая такая, на соревнования к нам приезжала.

— Да, — ответила Тесса.

Кристал покусывала кончики пальцев.

— Он хотел меня в газету пристроить, — внезапно сказала она.

— Ты о чём? — не поняла Тесса.

— Мистер Фейрбразер хотел… чтоб они интервью взяли… у меня одной.

Однажды в местной газете появилась заметка о том, как уинтердаунская гребная восьмёрка заняла первое место в региональном финале. Кристал, чьи навыки чтения были очень слабы, купила газету, чтобы показать её Тессе, и Тесса прочитала заметку вслух, вставляя восхищённые, радостные возгласы. Эта был самый счастливый воспитательский час в её жизни.

— По поводу спортивных успехов? — спросила Тесса. — По поводу вашей команды?

— Не, — ответила Кристал, — по другим делам. — И, помолчав, спросила: — А похороны когда?

— Ещё не объявили, — ответила Тесса.

Кристал грызла ногти, а Тесса не могла набраться храбрости, чтобы разбить тишину, окаменевшую вокруг них.

X

Объявление о кончине Барри на сайте местного совета утонуло, как крошечный камешек в безбрежном океане, оставив на поверхности разве что лёгкую рябь. Тем не менее в понедельник телефонные линии Пэгфорда были загружены больше обычного, а потрясённые пешеходы снова и снова кучками собирались на узких тротуарах, чтобы уточнить имевшиеся у них сведения.

Распространение этой вести вызвало странную мутацию. Она затронула собственноручные подписи Барри, которые стояли на документах в его офисе, и электронные сообщения, скопившиеся в почтовых ящиках его многочисленных знакомых; и то и другое теперь приобрело знаковый смысл, как тропинка из крошек, оставленная в лесу заблудившимся мальчиком из сказки. Эти стремительные росчерки и пиксели, вышедшие из-под пальцев, которые с тех пор навсегда застыли, обрели жуткое подобие пустых оболочек. Гэвин уже содрогнулся при виде текстов от умершего друга на своём телефоне, а одна девочка из гребной восьмёрки, безутешно плакавшая после общего сбора, нашла у себя в рюкзачке какую-то заявку с подписью Барри и впала в настоящую истерику.