Мой личный враг, стр. 2

– Ректор ждет нас к полудню, не успеем – нам влетит, – не согласилась я. – Возьмем двери штурмом!

В это время со стороны ворот показался отряд. Около сорока зомби в военных доспехах чеканили шаг вслед за невзрачным некромантом, погруженным в чтение исписанных листов. И я решилась на активные действия. С осторожностью, то обходя, то обегая магов, я приблизилась к неторопливо шагающему некроманту, у которого с тыла была защита и потому имелась надежда, что из-за его спины на меня не выскочит некий невидимый до поры адепт.

– Простите, любезный, – начала я, – вы не подскажете…

Парень оторвался от зубрежки, посмотрел на меня блеклыми, словно выцветшими, глазами, а в следующую секунду хищно улыбнулся и почти пропел:

– Смотрите-ка, ведьмочка!

Нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине.

– И без щита, – продолжил некромант, теперь глаза его сверкали каким-то нечеловеческим голубоватым сиянием, – и без магии, и без защиты!

– Где? – донеслось снизу, и тот самый молнией «обласканный» мгновенно поднялся. – Действительно ведьмочка!

– Ведьмочка? – донеслось и справа, и слева, и я оказалась окружена толпой магов.

Двое некромантов, четверо стихийников, среди них тот, которого молнией грохнуло, от чего у него на макушке красовалась проплешина, а еще огневики и даже воздушники. И все такие восторженные!

– Ведьмочка, – пропела магиня, у которой на шее мирно почивала огненная саламандра, – а что ты тут делаешь?

Вот примерно с таким выражением лица мы обычно обращались к лягушкам, которых собирались препарировать. Нервно сглотнув, я огляделась – отовсюду на меня смотрели жадно и оценивающе.

– А я тут… учусь, – простонала я.

Маги на мгновение оторопели, а после на весь двор раздался громовой хохот. И он только нарастал. В какое-то мгновение я даже начала лучше относиться к умертвиям, которые, в отличие от магов, хранили на изъеденных живностью лицах безразличное выражение. И вот когда апофеоз ситуации был налицо, кто-то где-то громовым голосом возвестил:

– Девяносто баллов! Лучший результат за всю историю академии!

Все ржать перестали, повернулись к дверям и стали аплодировать. Так как толпа несколько раздвинулась, у меня появилась возможность увидеть говорящего. Высокий широкоплечий длинноволосый шатен в ярко-алом плаще жестом гордого льва вскинул голову и возвестил:

– Чествуйте лучшего ученика Академии прикладной магии, самого Аниасаннара Герноа!

Аплодисменты стали громче, в небо полетели салюты, что-то где-то загромыхало, адепты засвистели. А этот самый Аниасаннар… тьфу ты, язык сломать можно, вскинув руки вверх, горделиво кивал, принимал и поздравления, и всеобщее преклонение.

И вот пока он там так стоял, из дверей вышел парень пониже ростом, и в плечах не такой широкий, и одет скромненько во все темное, и волосы темные до плеч только, а глаза такие черные, чуть раскосые. И эти глаза насмешливо оглядели творящееся безобразие, отыскали незаметную меня. Одна бровь парня поползла вверх, усмешка исказила точеные губы, после чего он подмигнул мне и улыбнулся. На секунду мне показалось, будто мы остались одни посреди беснующейся толпы. А еще сердце разом ухнуло куда-то, дыхание перехватило, и вдруг возникло чувство полета.

Парень тем временем положил руку на плечо победителя и лениво так, растягивая слова, произнес:

– Остынь, Аниас, у меня сто двадцать.

Длинноволосый шатен выругался, движением плеча сбросил ладонь темноволосого, развернулся, гневно рыча, и исчез в проходе. Во дворе же царила мертвая тишина. Потом какая-то магичка, повысив голос, заявила:

– Инар, за практику больше ста не ставят!

Но темноволосый ее не слушал и на скрытый вопрос отвечать не торопился. Ленивой, плавной походкой он сошел со ступеней так, как мог бы сойти с трона наш повелитель, и неспешно, неотвратимо направился ко мне. Мне почему-то хотелось и убежать и замереть одновременно. А еще появилось желание волосы поправить, юбку одернуть или хотя бы перестать на него смотреть. Но я глядела не отрываясь, не в силах отвести взгляд.

И когда маг приблизился, спокойно пройдя через расступившуюся толпу, я уже успела раз пять умереть и воскреснуть, и губу искусать, и испугаться. А темноволосый подошел, остановился на расстоянии вытянутой руки и протянул:

– Ведьмочка…

И я перестала бояться. Это из той серии, когда воробей на вопрос «ты кто?» отвечает: «Я орель. Просто в детстве болель!» Вот и я также!

– Не ведьмочка, а ведьма! – рявкнула я во все ведьминское горло. – Буду здесь учиться! А ну расступись!

Никто и не пошевелился. Темноволосый с каждым моим словом только шире улыбался, остальные и вовсе опять подхихикивать стали.

И тут хвастун Аниас снова выбежал на порог и как заорет:

– Инар! Ты солгал!

– Не спорю, – не оборачиваясь и не отрывая от меня взгляда, ответил темноволосый.

– У тебя сто пятьдесят баллов! – рявкнул Аниас. – Сто пятьдесят гребаных трольих баллов!

– Плевать, – все так же глядя на меня, ответил темненький. Затем обратился ко мне: – И как нас зовут?

– А кто там? – все так же громко с того же самого порога поинтересовался хвастун-говорун.

– Никто, – промурлыкал темненький. – Для тебя совершенно никого нет… здесь только моя ведьмочка.

И я поняла, что будет штурм. Иначе нам эту высоту не взять. Сунув руку в карман, я грубовато приказала магу:

– Уйди!

В ответ – ослепительная улыбка во все тридцать два ровных белых зуба.

– Сам напросился! – мстительно произнесла злая ведьма, то есть я.

В следующее мгновение рука с порошком была поднесена к губам, и я дунула изо всех ведьминских сил.

Мы, ведьмы, магических сил не имеем, это правда. Но ведьма – от слова ведать, а ведаем мы многое, не зря у нас такая широкая специализация – и роды принять можем, и от хвори излечить, и даже умертвие успокоить, коли сильно досаждать будет. Ну а от нахалов имеем средство опробованное, Верховной ведьмой нам щедро отсыпанное – порошок из перца! И тут главное – распылить верно, а затем смыться в обратном от распыленного порошка направлении. Ну так я и отступила назад, а затем вбок, и, пока маги с неизвестной им напастью воевали, мы с ведьмами, которые за кустами дрожали, и прошмыгнули в академию.

– Двери, двери-то запирай, – затребовала Любава. Мы с Варварой сноровисто створки и прикрыли, а Людмила ловко засов задвинула.

И тринадцать ведьм, придерживая юбки, бросились вперед по коридору разыскивать кабинет ректора. А позади дрожали и скрипели двери, но мы точно знали – эти выдержат. Уж если они в магической академии, то все выдержат. Иначе бы они тут не стояли.

Бег наш продолжался ровно до появления в коридоре высокой фигуры в черном балахоне. Мужчина остановился, удивленно взглянул на нашу компанию и не менее удивленно произнес:

– Ведьмочки?

Мы остановились так резко, что Людмила и Варвара едва меня не сбили, я же попыталась задать вопрос:

– А будьте так любезны… ху-у, надо бегом заняться… Так вот, будьте любезны… ух, счас отдышусь… – Пока мы все старались отдышаться, маг с улыбкой оглядывал нашу запыхавшуюся компанию. – Так вот, а скажите, уважаемый, где ректор?

В следующую секунду послышался оглушительный треск! Мы стремительно обернулись и узрели, как массивные двери осыпались трухой, открывая проход разгневанному темноволосому магу!

И тринадцать ведьмочек испуганно отступили за спину преподавателя, надеясь и на защиту, и на то, что он сейчас темноволосому за дверь-то наваляет.

– Адепт Арканэ! – воскликнул преподаватель. – Вы сломали двери!

Ну все, подумала я, сейчас кто-то вылетит из академии! И даже появилось желание гаденько так похихикать. Но, увы, тут все были ненормальные!

– Коллеги! – возопил ненормальный учитель. – Вы должны это видеть!

Из тех самых дверей, откуда вышел этот… сумасшедший, вывалились до двух десятков магов в хламидах, изумленно взглянули на покореженный вход, и понеслось.