Государь, стр. 52
Не срослось. Как накатилась – и откатилась. Ивиры встали крепко.
А вот кавалерии Варды удалось большее. Они взяли правее и вполне успешно ударили в левый фланг императорской армии. По пути их попыталась придержать легкая конница (выскочили, осыпали стрелами), но безуспешно. Катафрактам эти стрелы – как носорогу засапожник. Конные постреляли и быстренько спрятались за фемной пехотой… В которую и врезался клин катафрактов Варды. Судя по знамени, им предводительствовал кто-то из Фок. И предводительствовал неплохо, поскольку катафракты прорвали строй фемного воинства и, сменив вектор атаки, прорубались теперь к центру. А их успех на левом фланге успешно развивали трапезиты[53] мятежников.
Но дела Василия были не так уж плохи. Потому что на его стороне играли русы Владимира. И играли отлично!
Левый фланг армии Варды оказался в куда худшем состоянии, чем левый фланг Василия. Сначала над ним покуражилились конные стрелки, степняки и хузары, затем налетела тяжелая кавалерия и прошлась по шеренгам, как кабан – по огороду. Пропахала, перемешала… И зашла в тыл мятежникам. Жаль, что катафракты к этому времени уже отошли, иначе пришлось бы грузинам биться на два фронта.
Но центр мятежников тоже не стоял на месте. Рванул вперед, явно целя на штандарты Василия.
Две армии сошлись и перемешались. Позади мятежников бесчинствовал Владимир (Духарев видел его знамя), катафракты Василия вернулись и наседали сбоку. Но Варда плевать хотел на периферию. Его интересовал лично император Василий… Ага! Вон, кажется, и Константин вступил в бой. Двинул столичные тагмы навстречу прорвавшимся катафрактам Фоки. Остановил. Вроде бы…
Но Варда со своими ивирами уверенно продвигался вперед. Еще минут двадцать рубилова – и он доберется то императорских этериотов. И, насколько мог судить Духарев, этериотам придет хана. Маловато их. Не удержат позиции. Может, пора Богуславу поднимать своих?
– Есть мысль получше, – выслушав отца, сказал тот. – Глянь-ка направо, где наши стоят!
«Точно!» – озарило Духарева. Нурманы Сигурда. Владимир оставил их прикрывать лагерь, но, если Василия убьют, битву можно считать проигранной. Вместе с лагерем.
Духарев стянул с пальца приметный перстенек с личной символикой. Кликнул одного из собственных гридней, велел:
– Отдашь Сигурду. Скажешь, я велел передать: спасай василевса, ярл!
А Варда – молодец! Чисто Наполеон. Выбрал главное направление и цель – добраться до Василия – и на нем сосредоточился. Это ж его персональная техника, любимый конек – личная атака на полководца-противника. Так он в свое время и Склира разбил…
А что Василий? Небось уже догадался, по чью душу ломит сквозь его стратиотов Варда Фока. Но – не бежит Автократор. Тоже, наверное, понимает: если даст деру, то битва проиграна. И другой – не будет. Даже не факт, что его в столицу пустят, узнав о разгроме. На хрена константинопольцам проигравший? Они того приветят, на чьей стороне Бог. Победителя то есть.
А дело уже до этериотов дошло. Рубились в каких-то пятистах шагах от Духарева.
Но в лагерь мятежники пока не совались. Может, пора уже выдвигаться?
Кидать в мясорубку собственную дружину Духареву очень не хотелось…
Ну наконец-то!
– Сигурд!
Восемь сотен скандинавов. Тяжелая пехота. Лучшая тяжелая пехота Европы. Однако сейчас они – в Азии. Пусть до Европы – рукой подать. Переплыть через Геллеспонт…
Но грузины тоже хороши! Рослые, все как на подбор. Доспехи – отличные. Выучка – еще лучше. Строй держат – залюбуешься.
– Добрые воины, – похвалил Сигурд, которому, в силу природного двухсотпроцентного зрения, картина боя была еще яснее, чем Духареву. – А сам что, воевода?
– Гридь спешивать не хочу, – ответил Сергей.
Сигурд кивнул. Признал довод, рявкнул команду – и нурманские сотни трусцой двинулись спасать императора, которого обложили уже с трех сторон – ивиры прорвались справа, рассчитывая взять Василия в кольцо.
Эх, хорош Варда Фока. У него на ключевом участке не меньше пяти тысяч элитных бойцов собралось. А вокруг Василия – от силы тысяча. От остальных Варда его отсек. Даже от брата Константина и его тагм…
Острый момент. И все всё видят – вон Владимир изо всех сил рвется к центру событий, но – медленно, катастрофически медленно, – и Константин тоже упирается, прёт к центру… И фемный стратег на левом фланге пытается собрать своих…
Нурманы выстроились «кабаном», перешли на бег… «Берегись, я иду!» – взревели сотни глоток.
Ивиры проворно перестроились, встречая нового противника…
Но удержать не сумели. Скандинавы – свежие, азартные, а грузины сколько уже мечами машут без передышки…
Меньше тысячи их, викингов, но – сбили атаку. Очистили фланг, заняли оборону, ощетинились копьями – стена, которую даже катафрактам без хорошего разбега не продавить.
И боевой дух мятежников чуток снизился…
– Гридь! – рявкнул Духарев, и Богуслав эхом повторил его клич. – К бою!
Их тоже немного – меньше тысячи. Но если ударить правильно и в нужный момент, можно переломить ход боя.
– Туда! – указал рукой Богуслав.
Духарев кивнул. Место, откуда мятежники выдавили стратиотов Константина, и впрямь самое подходящее.
– Я поведу!
Еще один кивок. Духарев лезть в самую сечу не собирался. Годы не те. Но уточнил:
– По моей команде.
Богуслав не хуже отца способен угадать нужный миг, но… Уж слишком ему хочется влезть в драку.
Но переломить ход боя им не довелось. Варда Фока успел раньше.
Глава двенадцатая. Битва за империю (продолжение)
Голосок у Варды Фоки был под стать росточку. Аки у тура в брачный период.
С таким любой сигнал можно передать без привлечения вспомогательных средств, вроде труб и рогов.
Богуслав завистливо ухмыльнулся. Поглядел на отца… Тот и бровью не повел. Однако команду атаковать придержал. Ждал реакции Василия Второго.
По мнению Богуслава, ждать было нечего. Варда Василия соплей перешибет. С чего бы ему, скорее выигрывавшему сражение, чем проигравшему, принимать вызов на единоборство от заведомого победителя?
…Каково же было удивление Богуслава, когда вокруг императора мощно загудели трубы, а потом горластый глашатай почти так же громко провозгласил:
– Богопомазанный Благочестивый василевс Василий Второй (и прочее, прочее…) принимает вызов мятежника Варды Фоки, да покарает его Господь!
Сражение остановилось не сразу. Но в конце концов остановилось.
Духарев отметил, что часть русов, переставших громить тылы армии Варды, рванула к лагерю мятежников. Сергей обратил внимание сына на это маленькое событие – и Богуслав тут же перестал поносить императора за опасную склонность к авантюрам. Чем бы ни закончилось единоборство, без добычи они не останутся.
Войска разделились. Неохотно, словно переплетенные тела любовников. И через некоторое время на щедро удобренное кровью пространство между двумя армиями выехал Варда Фока, могучий гигант в сверкающих доспехах, со здоровенным копьем…
– Что-то с ним не так, – пробормотал Богуслав. Прищурясь, он изучал командира мятежников.
– Почему так думаешь?
До Варды было слишком далеко, чтобы Сергей мог разглядеть его в подробностях. Хотя стрелой он, пожалуй, сумел бы узурпатора достать…
– Глянь, как он в седле держится. Может, подранили его? А если ранен, зачем тогда вызов бросал? Хотя такой, как Варда, даже раненый нашего Василия нанижет, как поросенка на вертел… – И, с нескрываемым уважением: – Ну и сильна вера у императора!
Василий Второй выехал навстречу опаснейшему противнику, держа в одной руке меч, а в другой – икону Богородицы.
Он что, собирается использовать икону как щит?
Однако, что бы там ни задумал Василий, Варду это не смутило. Лидер мятежников опустил копье и поскакал навстречу сопернику. Копье, которое он прежде держал вертикально, опустилось в боевое положение… И Духарев тоже заметил некую неправильность в действиях Варды. Слишком низко опустился смертоносный наконечник. Слишком низко припал к гриве коня Варда Фока…