Мир без конца, стр. 163

— Это было одиннадцать лет назад! Может, хватит?

Фитцджеральд успел забыть, как яростно они могли ссориться с Керис, но теперь вспомнил и принял небрежный вид.

— С моей точки зрения, хватит. Но в данном случае важна точка зрения Ральфа.

— Тогда сдвинь эту точку зрения! — приказала она.

Мастер обиделся и шутливо ответил:

— Как прикажете.

— Издеваешься?

— Да просто я не у тебя на службе, а ты, судя по всему, считаешь иначе. И я чувствую себя немного дураком.

— О, ради Бога! — воскликнула Керис. — Обиделся на то, что я о чем-то попросила?

Почему-то ему вдруг показалось, что она приняла решение отказать ему и остаться в монастыре. Строитель попытался сдержаться.

— Когда мы были вместе, ты могла просить меня о чем угодно. Но поскольку теперь допускаешь возможность, что отвергнешь меня, это несколько дерзко.

Сам понимал, что вроде как читает ей нотацию, но не мог остановиться. Заговорив о том, что у него на сердце, он просто расклеится. Монахиня же была слишком возмущена и не замечала его состояния.

— Но я прошу не за себя!

— Признаю твое великодушие, и все же у меня такое ощущение, что ты меня используешь.

— Хорошо, ладно, тогда не надо.

— Конечно, я поговорю с Ральфом.

И вдруг его выдержка дала трещину. Мерфин развернулся и ушел, дрожа от какого-то всеохватного чувства, которое не мог, однако, определить. Направляясь к яме, он изо всех сил старался взять себя в руки, думая, как все глупо. Мастер обернулся, но Керис уже не было. Фитцджеральд остановился на краю ямы, глядя вниз в ожидании, пока буря уляжется.

Через какое-то время зодчий увидел, что работы в соборе достигли решающей стадии. Котлован уходил вниз на тридцать футов, рабочие обнажили уже всю каменную кладку и приступили к тому, что залегало ниже. С Керис он сейчас все равно ничего не может поделать. Лучше сосредоточиться на фундаменте. Архитектор глубоко вздохнул и спустился по лестнице.

Наступил момент истины. Пока он наблюдал за работами, его немного отпустило. Мостник осмотрел грунт под фундаментом — песок, мелкие камни. Когда рабочие сняли илистый слой, в яму посыпался песок. Мерфин велел им остановиться, встал на колени и набрал в ладонь песка. Почва здесь другая — значит, строители что-то засыпали в фундамент. Он предвкушал открытие, и раздражение после разговора с Керис утихало.

— Иеремия! — позвал он. — Найди брата Томаса, пожалуйста, поскорее.

Тем временем Фитцджеральд велел рабочим копать дальше, но не так широко: на этой глубине котлован мог уже угрожать стабильности собора. Вернулся Иеремия с Томасом, и они втроем стали ждать. Скоро песок кончился и вновь пошел естественный илистый грунт.

— Интересно, что это за песок, — задумчиво произнес Томас.

— Кажется, я знаю, — ответил Мерфин.

Он старался, чтобы торжество было не так заметно. Много лет назад он предсказал, что меры Элфрика не помогут, если не найти корень проблемы, и оказался прав, но неразумно кричать: «Я же говорил!» Томас и Иеремия нетерпеливо смотрели на него. Мастер начал объяснять:

— В котлован под фундамент насыпают сначала строительный мусор, скрепляя его раствором. Затем кладут камень. Так и нужно, если фундамент соответствует зданию.

— Это нам прекрасно известно, — не удержался Лэнгли.

— А здесь возвели слишком высокую башню — фундамент на нее не рассчитан. Избыточный вес за сто с лишним лет раздробил мусор с раствором в рыхлый песок. Под давлением он расползся, и камень просел. Дефект заметнее в южной части, потому что земля здесь идет под уклон.

Монах и Иеремия помолчали, потом Томас задумчиво бросил:

— Видимо, придется укрепить фундамент.

Иеремия покачал головой:

— Прежде чем поместить под камень новую основу, нужно удалить песок, а тогда фундамент окажется без опоры. Башня просто рухнет.

Лэнгли растерялся:

— И что же делать?

Оба посмотрели на Мерфина. Тот пожал плечами:

— Положить временную крышу над средокрестием, поставить леса и снять башню, камень за камнем. Затем укрепить фундамент.

— То есть заново построить башню?

Именно этого и хотел Фитцджеральд, однако ответил с притворным сожалением:

— Боюсь, что так.

Иначе Томас мог подумать, что вердикт вызван его желанием.

— Аббату Годвину это не понравится, — покачал головой монах.

— Знаю. Но другого выхода я не вижу.

На следующий день Мостник с дочерью выехал из Кингсбриджа. Пока ехали лесом — Лолла на седле впереди, — он напряженно думал о тяжелом разговоре с Керис, понимая, что оказался мелочен. Как глупо, если он хочет вернуть ее любовь. Что с ним такое случилось? Просьба вполне разумна. Почему бы ему не сделать небольшое одолжение женщине, на которой намерен жениться? Но она не говорила, что хочет выйти за него замуж, — все еще оставляла за собой право отказа. Поэтому он и злился. Дочь Эдмунда пользовалась привилегиями невесты, не давая никаких обещаний. С другой стороны, его переживания вполне оправданны. Сколько монахиня еще намерена заставлять его ждать? И сколько он готов ждать? Не хотелось даже думать об этом. И все-таки от него не убудет попытаться уговорить Ральфа перестать издеваться над Вулфриком.

Тенч лежал на самом краю графства, и Мерфину пришлось заночевать в ветреной Вигли. Гвенда и Вулфрик после дождливого лета и второго подряд неурожая сильно похудели. На впалых щеках шрам Вулфрика выделялся заметнее. Оба сына были бледными, чихали, на губах высыпали язвы. Мастер всучил им баранью ногу, небольшой бочонок вина и золотой флорин, соврав, что это от Керис. Отваривая баранину и рассказывая про чинимую несправедливость, Гвенда шипела и плевалась не хуже мяса на вертеле.

— У Перкина уже почти полдеревни! А обрабатывать ее он может только потому, что у него есть Вулфрик, который работает за троих. Так нет же, он хочет еще, а мы должны прозябать!

— Мне очень жаль, что брат до сих пор злится, — буркнул Мерфин.

— Ральф сам тогда напросился, — ответила Гвенда. — Даже леди Филиппа это говорила.

— Старые распри, — философски отозвался Вулфрик.

— Я попытаюсь его уговорить, — пообещал Мостник. — Это маловероятно, но если он ко мне прислушается, чего точно вы от него хотите?

Вулфрик вздохнул и рассеянно посмотрел на гостя, что было ему несвойственно:

— Ах, я каждое воскресенье молюсь о том, чтобы получить обратно земли отца.

— Этому не бывать, — отрезала Гвенда. — Перкин слишком глубоко там окопался. А помри он, наследства ждут не дождутся его сын, замужняя дочь и куча внуков, которые растут не по дням, а по часам. Но нам нужен хоть кусочек земли. Последние одиннадцать лет Вулфрик пахал как вол, чтобы кормились чужие дети. Пора уже расходовать силу на себя.

— Я скажу брату, что наказание затянулось, — заверил их Мерфин.

На следующий день они с Лоллой отправились в Тенч. Мастер еще больше исполнился решимости сделать что-нибудь для Вулфрика, не только чтобы угодить Керис и искупить свою мелочность, — его тоже возмущало, что два таких честных и работящих человека нищие, тощие, а их дети больны, и все из-за мстительности Ральфа.

Родители жили в Тенче, но не в самом Тенч-холле. Строителя потрясло то, насколько постарела мать, хотя, увидев Лоллу, та взбодрилась. Отец выглядел лучше.

— Ральф очень добр к нам, — так настойчиво повторял Джеральд, что Мерфин пришел к противоположному выводу.

Дом у них оказался неплохой, но старики предпочли бы жить в замке вместе с Ральфом. Зодчий понял: брат не хочет, чтобы мать была свидетельницей его бесчинств. Джеральд спросил, как дела в Кингсбридже.

— Город процветает, несмотря на войну с Францией.

— Да, но Эдуард обязан отвоевать земли. Они принадлежат ему по праву рождения, — заметил отец. — Все-таки законный наследник французского престола.

— Мне кажется, это мечты, отец. Сколько бы он ни старался, французская знать никогда не примет короля-англичанина. А без опоры на нее король не сможет править.