Мир без конца, стр. 108
— Может быть, вы помните, миледи, драку на кингсбриджской шерстяной ярмарке в прошлом году.
— Конечно. Фитцджеральд пристал к миловидной крестьянской девушке, а ее красивый молодой жених сломал ему нос. Юноше, конечно, не следовало этого делать, но Ральф очень груб.
— Вы правы. На прошлой неделе лорд Вигли столкнулся в лесу с той самой девушкой, Аннет. Его сквайр держал ее, а Ральф изнасиловал.
— О Господи! — ахнула Филиппа. — Животное, хряк, дикий кабан. Я знала, что его нельзя делать лордом. Говорила ведь свекру.
— Очень жаль, что граф не последовал вашему совету.
— И теперь, полагаю, невеста намерена добиться справедливости.
Гвенда помедлила. Она точно не знала, насколько следует вдаваться в детали этой сложной истории, но чувствовала, что лучше ничего не утаивать.
— Аннет замужем, миледи, но за другим человеком.
— А кому же повезло с красавчиком?
— Так вышло, что Вулфрик женился на мне.
— Поздравляю.
— Хотя Вулфрик тоже здесь, вместе с мужем Аннет, чтобы свидетельствовать.
Филиппа пристально посмотрела на крестьянку, будто хотела что-то сказать, но потом передумала.
— И почему вы пришли сюда? Вигли не во владениях моего мужа.
— Дело произошло в лесу, граф сказал — это земли лорда Уильяма и он судить не может.
— Ну, это отговорка. Роланд судит все, что угодно, когда ему нужно. Просто не хочет наказывать человека, которого только что сделал лордом.
— Как бы то ни было, с нами деревенский священник, чтобы рассказать лорду Уильяму о случившемся.
— А что ты хочешь от меня?
— Понимаете, вы женщина и знаете, что мужчины могут выдумать всякие предлоги для изнасилования. Например, могут сказать, что женщина кокетничала или как-то соблазняла.
— Да.
— Если Ральф выкрутится из этой истории, он может сделать это снова, например, со мной.
— Или со мной, — кивнула Филиппа. — Ты бы видела, как он на меня смотрит — как пес на гусыню в пруду.
Это вселяло надежду.
— Может быть, вам удастся объяснить лорду Уильяму, как важно, чтобы Ральф не вышел сухим из воды.
Филиппа кивнула:
— Думаю, удастся.
Сэмми перестал сосать грудь и уснул. Гвенда встала:
— Благодарю вас, миледи.
— Молодец, что пришла ко мне.
Лорд Уильям принял ходоков на следующее утро в большом зале. Гвенда обрадовалась, увидев рядом Филиппу. Леди приветливо посмотрела на просительницу, и та поняла, что она переговорила с мужем.
Уильям облысел, и голый череп над темными бровями и бородой наводил на мысль о разумном властителе, что и подтверждала молва. Лорд осмотрел пятна крови на платье Аннет, ее синяки. Хоть багрово-красные вздутия уже превратились в лиловые кровоподтеки, леди Филиппа не могла сдержать негодования. Гвенда поняла, что его вызвали не столько сами синяки, сколько навеянная ими картина, как крепыш сквайр коленями упирается в руки жертвы, а лорд ее насилует.
— Ну что ж, ты все сделала правильно, — кивнул Уильям Аннет. — Тут же направилась в ближайшую деревню, показала следы насилия почтенным сельчанам и назвала обидчика. Теперь тебе остается передать заключение мировому судье в Ширинг.
Аннет встревожилась:
— Что это значит?
— Обвинительное заключение, написанное на латыни.
— Я не умею писать даже по-английски.
— Тебе поможет отец Гаспар. Судья представит обвинительное заявление присяжным, и ты расскажешь им все, что произошло. У тебя получится? Они могут задавать всякие вопросы.
Аннет решительно кивнула.
— Если тебе поверят, шериф через месяц вызовет лорда Ральфа в суд. Тогда потребуются двое гарантов, которые внесут определенную сумму в залог того, что ты явишься на процесс.
— Но кто же станет моими гарантами?
— Одним может быть отец Гаспар, а я вторым.
— Благодарю вас, лорд!
— Благодари леди, убедившую меня, что нельзя позволять насильникам нарушать на моих землях королевский мир.
Аннет бросила благодарный взгляд на Филиппу. Гвенда повернулась к Вулфрику. Она рассказывала мужу о беседе с супругой лорда. Вулфрик в знак признательности едва заметно кивнул, догадавшись, что на самом деле за все нужно благодарить ее.
Уильям продолжал:
— На суде тебе опять придется рассказать свою историю. Все твои друзья станут свидетелями: Гвенда скажет, что видела, как ты выходила из лесу в запачканном кровью платье; отец Гаспар расскажет, что ты ему поведала о случившемся, а Вулфрик еще раз засвидетельствует, что видел, как Ральф и Алан скакали по полю.
Все закивали.
— И еще. Начав подобное дело, вы не сможете просто так его бросить. Отзыв заявления является преступлением, и вы будете сурово наказаны, не говоря уже о том, что Фитцджеральд непременно постарается вам отомстить.
Аннет покачала головой:
— Я не изменю решения. Но что будет с Ральфом? Как его накажут?
— О, за изнасилование полагается только одно наказание: смерть через повешение.
Просители спали в большом зале замка вместе со слугами Уильяма, сквайрами и собаками, закутавшись в плащи и устроившись на плетеных половиках на полу. Когда огонь в огромном камине превратился в тлеющие угли, Гвенда нерешительно потянулась к мужу, робко дотронувшись до его руки и погладив плащ. Они не были вместе со дня несчастного изнасилования, и молодая жена сомневалась, хочет ли Вулфрик. Понимает ли, что она пробилась к леди Филиппе, стараясь загладить свою вину?
Вулфрик ответил тут же, притянув супругу к себе и поцеловав. Она благодарно расслабилась в его объятиях. От счастья ей хотелось плакать. Девушка ждала, но муж лежал тихо. Он был очень нежен, но, вероятно, его смущало соседство стольких людей. Вообще-то подобное происходило сплошь и рядом, и никто не обращал внимания. Но возможно, Вулфрику мешало.
Однако Гвенде так хотелось закрепить их мир, что через какое-то время она взобралась на благоверного, прикрывшись плащом, и вдруг в нескольких ярдах увидела подростка, который смотрел на них широко раскрытыми глазами. Взрослые, разумеется, вежливо отводили взгляды, но парень входил в тот возраст, когда отношения между мужчиной и женщиной кажутся захватывающей тайной, и просто не мог отвернуться. Гвенда так радовалась, что ей было почти все равно. Она улыбнулась мальчишке, не отрываясь от Вулфрика. Подросток изумленно открыл рот, смутился, как-то обиженно отвернулся и закрылся рукой. Молодая женщина укрылась плащом с головой, спрятала лицо на груди Вулфрика и забыла обо всем на свете.
37
На второй раз Керис уже увереннее чувствовала себя в королевском суде. Ее больше не пугал ни огромный Вестминстер-холл, ни множество богатых, облеченных властью людей, толпящихся у судейских скамей. Девушка неплохо сориентировалась; все, что казалось таким непривычным год назад, теперь было знакомо. Даже надела платье по лондонской моде — зеленое справа и синее слева. Ей нравилось изучать людей, читать в их лицах уверенность и отчаяние, растерянность и коварство. По широко раскрытым глазам и робости Суконщица сразу распознавала тех, кто впервые попал в столицу, и с удовольствием ощущала свое превосходство.
Так что все ее неприятные мысли были связаны лишь с Френсисом Книжником, молодым, хорошо информированным и — по мнению Керис, как и большинство его коллег, — очень уверенным в себе законником. Этот юркий, боевого склада маленький человечек со светлыми волосами напоминал ей нахальную птичку на окне, которая клюет крошки и яростно отпихивает остальных. Он говорил, что дело верное.
Годвину помогал Лонгфелло. Аббат, естественно, снова обратился к тому, кто выиграл дело против графа Роланда. Грегори уже проявил себя, а Книжник — тот еще кот в мешке. Однако у Керис в рукаве имелся козырь, который сразит Годвина.
Аббат нисколько не смущался, что обманул девушку, ее отца и весь город. Он всегда подчеркивал, что станет реформатором, который не потерпит болото Антония, который с сочувствием отнесется к нуждам города, который все усилия приложит для благоденствия как монахов, так и горожан. Однако за год Годвин превратился в свою противоположность и стал еще большим ретроградом, чем его покойный дядя. Стыдиться он и не думал. Думая об этом, Керис всякий раз негодовала.