Последняя ночь на Извилистой реке, стр. 66

Кэти не стала для него более молодой копией Филомены, хотя одно время он очень на это надеялся и страстно желал, чтобы так оно и было.

Дэнни прибавил скорости. Сейчас Филомене под шестьдесят. Замуж она так и не вышла. По-прежнему работала учительницей, но уже не в «Святом сердце». Конечно же, Филомена прочла роман со странным заглавием «Старая дева; или Незамужняя тетушка» и написала свою благосклонную, нигде не опубликованную рецензию. Но Дэнни Эйнджелу было очень приятно получить ее отзыв.

В своем письме Филомена писала: «Я тепло приняла твой роман. В нем и щедрая дань уважения, и вполне оправданное порицание. Наверное, я правильно угадала твое намерение. Да, я воспользовалась своим преимуществом, но только вначале. Я горжусь, что ты так долго оставался со мною. И тобою горжусь. Прости, если из-за меня тебе какое-то время было трудно воспринимать тех неопытных девчонок. Но ты, мой дорогой, должен научиться выбирать более мудро и осмотрительно. Сейчас ты несколько старше, чем была я, когда наши дороги разошлись».

Это письмо она написала два года назад. Роман «Старая дева; или Незамужняя тетушка» вышел в восемьдесят первом. Дэнни тогда подумывал навестить Филомену. И что, они будут чинно распивать чай и говорить о литературе, словно между ними ничего не было? Ему почти сорок, ей — около шестидесяти. Какие отношения могли бы возникнуть между ними теперь?

Он не только научился выбирать более мудро и осмотрительно, как рекомендовала Филомена: возможно, он осознанно решил не вступать в отношения, где был хотя бы намек на их постоянство. Писатель понимал: он уже слишком взрослый, чтобы до сих пор считать тетку виновной в его совращении. И в его нынешнем нежелании связывать себя постоянными отношениями Филомена не виновата. Да и вообще никто не виноват.

Дэнни достиг «собачьего» участка трассы. Обычно все его встречи с агрессивным псом происходили в этом месте. Здесь к дороге выходило автомобильное кладбище, разделенное узким проездом. По обе стороны проезда ржавели машины разной степени раскуроченности. У многих не было колес, у грузовиков и пикапов — еще и моторов. Попадались мотоциклы, опрокинутые набок, с согнутым или отсутствующим рулем.

Сегодня разноглазый пес выскочил из-за старого автобуса «фольксваген» с выломанными дверями. Крупный кобель, помесь лайки с овчаркой, сразу же пустился в погоню. Ни лая, ни рычания — только намерение догнать. Единственным звуком был стук его лап по грунтовой дороге. Он еще не устал и потому Дэнни не слышал его тяжелого дыхания.

Писателю уже доводилось отбиваться от пса рукоятками ракеток и вести не слишком приятные разговоры с его не менее агрессивным владельцем — парнем двадцати с небольшим лет. Вероятно, парень был из числа бывших студентов Уиндемского колледжа, осевших в этих местах. Выглядел он как хиппи, но его поведение было совсем не пацифистским. Таких парней здесь хватало. Они именовали себя «плотниками». Скорее всего, один из них. (Странный «плотник», который постоянно торчит дома.)

— Придержите собаку! — крикнул тогда парню Дэнни.

— А иди ты! Ищи себе другое место для бега! — крикнул в ответ хиппующий плотник.

И вот новая встреча, и опять этот злобный пес без привязи, несется наперерез бегуну. Дэнни сместился на правый край дороги и попробовал оторваться от собаки, но разноглазый кобель — помесь лайки с овчаркой — быстро его догонял. Дэнни остановился напротив проезда, ведущего к жилищу плотника-хиппаря. Пес забежал вперед и тоже остановился, оскалив зубы. Когда он присел на задние лапы, приготовившись к прыжку, Дэнни ударил пса в ухо рукояткой от ракетки. Собачьи зубы впились в дерево, и тогда Дэнни что есть силы ударил агрессора между глаз второй рукояткой. (Один глаз, доставшийся псу от сибирской лайки, был светло-голубым, второй, более злой и пронзительный, подарила немецкая овчарка.) Пес заскулил и выплюнул первую рукоятку. Дэнни ударил его в ухо, затем в другое, вынудив ретироваться.

— Эй ты, сукин сын! Оставь в покое моего пса! — заорал плотник-хиппарь.

Он шел по узкому проходу среди остовов машин.

— А вы следите за ним, — только и ответил ему Дэнни.

Он возобновил бег и вдруг увидел вторую собаку. Она была настолько похожа на первую, что Дэнни подумал: не захотел ли пес взять реванш? Вскоре он убедился, что собак две, причем вторая постоянно держалась у него за спиной.

— Уберите собак! — крикнул Дэнни.

— Твои проблемы. Говорил тебе: бегай в другом месте, — ответил хиппи.

Он поднимался вверх по проходу, и ему было откровенно наплевать, покусают его собаки бегуна или нет.

А они и не скрывали своих намерений, но Дэнни ухитрился затолкать рукоятку ракетки в горло первого пса, причем довольно глубоко. Второго, готового вцепиться ему в лодыжку, он ударил левой рукой, задев по глазу. Первого пса, задыхавшегося от деревяшки, он саданул по горлу. Испуганный пес попытался убежать. Дэнни ударил его в ухо. Пес упал, но тут же вскочил. Второй не делал новых попыток напасть, а побежал вслед за первым вверх по проезду. Хозяин собак больше не показывался. Вскоре оба пса исчезли из виду.

Когда Дэнни только поселился в Патни, у него произошло столкновение с не менее агрессивной собакой на дороге между Даммерстоном и городской средней школой. Хозяин того пса тоже повел себя вызывающе. Дэнни позвонил в полицию. Вскоре приехал патрульный, чтобы побеседовать с владельцем. Пес накинулся на него, и полицейский, действуя по закону, застрелил собаку на месте. Полицейского звали Джимми, с тех пор они с Дэнни подружились.

— Что вы сказали владельцу собаки? — полюбопытствовал Дэнни.

— Сказал, чтобы следил за своим псом. Видно, он не понял.

Но у Дэнни не было ни полномочий патрульного, ни оружия. Он уже не смог набрать прежний темп и оставшиеся две мили бежал чисто механически. Прежние мысли тоже ушли. Неоправданная агрессивность плотника-хиппаря оставила противный осадок в душе.

Прибежав к своим друзьям, Дэнни рассказал Армандо о двух псах и их хозяине.

— Позвони своему другу Джимми, — посоветовал Армандо.

Дэнни отказался. Собаки разозлены, они явно накинутся на патрульного, а тот их просто пристрелит.

— А почему бы нам не убить одного пса? — предложил Армандо. — Может, тогда до этого парня дойдет, что от него требуется?

— Вообще-то это жестоко, — ответил Дэнни.

Он сразу понял, какой способ предлагал Армандо для расправы с псом-полукровкой. У де Симоне была чистопородная немецкая овчарка — кобель по кличке Забияка. Еще в щенячьем возрасте, завидев других кобелей, пес выпячивал грудь, вставал в стойку и угрожающе замирал. Отсюда и его кличка. Но угрозы Забияки не были пустыми. Став взрослым, он загрыз нескольких собак. Забияка ненавидел кобелей. Разноглазый пес был кобелем. Пол второй собаки Дэнни затруднялся назвать, поскольку она крутилась сзади, а потом быстро удрала.

Армандо де Симоне был не только вдумчивым читателем романов Дэнни Эйнджела и интересным собеседником, с которым приятно поговорить и поспорить о литературе. В характере этого человека ощущалось что-то от Кетчума, только в более цивилизованном виде.

Дэнни старался не идти на конфронтацию, о чем часто сожалел. Вступавшие в ним в спор или столкновение думали, что он не способен дать отпор, и… обманывались. Если наскоки продолжались, то после третьей или четвертой провокации Дэнни обязательно давал отпор. Потом его противники с негодованием убеждались: оказывается, писатель ничего не забывает и ведет счет нанесенным ему оскорблениям.

Армандо счета не вел. Когда на него нападали, он сразу же давал сдачи. Дэнни считал это более здоровой реакцией (особенно для писателя), но ему было несвойственно вести себя как Армандо. Конечно, эти невоспитанные псы могли его покусать. Прощать хамское поведение их хозяину он тоже не собирался, но согласился на предложенный Армандо способ только потому, что считал это лучшим решением, чем обращаться в полицию. (Может быть, хиппующий плотник действительно поймет, чего от него хотят?)