Последняя ночь на Извилистой реке, стр. 54

Разговор внезапно оборвался. За несколько секунд до этого повар услышал чьи-то недовольные выкрики, шарканье ног и прочие звуки начинающейся потасовки. Кому-то не понравилось слушать, как Кетчум поливает грязью родную страну. Возможно, тому самому парню с верфи. (Позднее Кетчум назвал его «вонючим патриотом».)

По утрам, ставя тесто для пиццы, повар любил послушать радио. Когда-то Нунци учила его, что тесто должно подняться дважды. Может, и глупая привычка, но повар ее усвоил. Пол Полкари (а уж он-то знал толк в изготовлении пиццы) говорил Тони Эйнджелу, что два поднятия лучше одного, но не являются обязательными. В тесте для пиццы, которое повар готовил в столовой Извилистого, недоставало одного существенно важного компонента.

Тогда, почти тридцать лет назад, он сказал Крошке и Мэй — двум толстухам, работавшим у него подсобницами, — что корочка у его пиццы могла быть и послаще. Вспомнив про Крошку, он вспомнил ее неуклюжую шутку. Она прикинулась, будто подавилась сэндвичем, а когда повар стал ей помогать, захохотала и призналась, что очень любит, когда ее вот так лапают. Но это было потом. Сначала их разговор касался исключительно пиццы. Повар сказал про корочку.

— Ты никак спятил, Стряпун? У твоей пиццы такая корочка — пальчики оближешь.

— По-моему, туда нужно добавить меда, — сказал Крошке Доминик Бачагалупо.

Но меда среди его припасов не оказалось, и он попытался заменить мед кленовым сиропом. Замена оказалась неудачной: кленовый сироп сразу ощущался на вкус. Потом повар забыл о меде, но Мэй не забыла. Она где-то достала мед и принесла ему, нарочно задев его своей толстой ляжкой.

Повар так и не простил Мэй ее слов насчет Индианки Джейн. Она тогда сказала, что они с Крошкой «недостаточно индейские», чтобы удовлетворить вкус повара.

— Вот, достала тебе меда, Стряпун, — сказала Мэй. — Помнишь, ты хотел добавить его в тесто для пиццы?

— Я передумал, — коротко ответил повар.

Но он не передумал. Ему просто не хотелось связываться с Мэй. Неизвестно, какое еще коленце выкинет эта похотливая жена рабочего лесопилки.

Потом, уже в «Vicino di Napoli», Пол Полкари рассказал ему рецепт своего теста для пиццы. К муке, воде и дрожжам Нунци всегда добавляла немного оливкового масла: одну-две чайные ложки, не больше. Пол в свое тесто клал еще и пару чайных ложек меда. Масло делало тесто нежным и позволяло выпекать пиццу с тонкой корочкой, которая не сохла и не ломалась. Мед придавал корочке сладковатый вкус, оставаясь неразличимым. А ведь в Извилистом повар додумался до этого сам. Оставалось лишь проверить…

Принимаясь за тесто для пиццы, Тони Эйнджел почти всегда вспоминал, как едва не изобрел медовую добавку. Казалось, он давным-давно забыл о толстухе Крошке и еще более толстой Мэй. И вот сегодня, сидя на кухне своего ресторана в Браттлборо, почему-то вспомнил. Ему пятьдесят девять. Сколько же этим старым сукам? Они были старше его, значит, за шестьдесят. У Мэй уже тогда были внуки, и некоторые из них — ровесники ее детям от второго брака.

Потом радио отвлекло Тони от мыслей. Он тосковал по тем временам, когда его звали Домиником. Радио напоминало ему о прошлом. В Бостоне все было лучше: и станция, которую они обычно слушали в «Vicino di Napoli», и музыка. Он стал вспоминать музыку разных эпох. Вспомнив пятидесятые, Тони-Доминик поморщился. Отвратительная тогда была музыка. А вот в шестидесятые и семидесятые музыка стала просто на удивление хорошей. Теперь она снова испортилась. Ему нравился Джордж Стрейт — «Amarillo by Morning» и «You Look So Good in Love» [97]. Но сегодня Тони пришлось выслушать подряд две песни Майкла Джексона («Billie Jean» и «Beat It» [98]). Джексона Тони Эйнджел не выносил и удивлялся, как Пол Маккартни мог опуститься до того, чтобы вместе с Джексоном написать «The Girl Is Mine» [99]. Ее сегодня тоже крутили утром. А теперь в пространстве кухни «Дюран Дюран» пели «Hungry Like the Wolf» [100].

В шестидесятые годы, когда повар жил в Бостоне, музыка действительно была лучше. Даже старый Джо Полкари любил подпевать Бобу Дилану, а его сын всегда отбивал ритм на макаронной кастрюле, если передавали «I Can Get No Satisfaction» [101]. А кроме «Роллинг стоунз» и песен Дилана по радио часто крутили Саймона и Гарфанкела [102]и, конечно же, «Битлз». Внутри себя Тони и сейчас слышал голос Кармеллы, певшей «The Sound of Silence» [103]. В кухне «Vicino di Napoli» они танцевали под «Eight Days a Week» [104], «Ticket to Ride [105]и «We Can Work It Out» [106]. А разве забудешь «Penny Lane [107]и «Strawberry Fields Forever»? [108]Да, «битлы» совершили настоящий переворот в музыке.

Повар выключил радио. На кухне его ресторана в Браттлборо стало тихо. Он запел «All You Need Is Love» [109]. Однако смена фамилии с Бачагалупо на дель Пополо, а потом и превращение в Тони Эйнджела не улучшили певческих способностей повара. Очень скоро песня «Битлз» стала напоминать другую песню — «Light My Fire», старый хит группы «Дорз» [110]. У повара эта песня была связана с неприятными воспоминаниями о его бывшей невестке Кэти. Она обожала «Дорз», «Грейтфул Дэд» [111]и «Джефферсон Эйрплейн» [112]. Песни первых двух нравились и повару, но Кэти была очень похожа на Грейс Слик [113], и потому Тони Эйнджел никак не мог любить то, что пели ребята из «Джефферсон Эйрплейн»: «Somebody to Love» и особенно «White Rabbit» [114].

Незадолго до переезда в Айову Дэниел с женой и малышом приехали в Бостон, где вручили Джо заботам повара и Кармеллы, а сами покатили в Нью-Йорк, чтобы послушать концерт «Битлз» с трибуны стадиона «Ши» [115]. Кто-то из великосветской родни Кэти достал им билеты на это грандиозное зрелище, собравшее более пятидесяти тысяч зрителей. Это было в августе. Кармелла любила возиться с малышом. Как и отец, он родился в марте, и ему шел шестой месяц.

Назад молодые родители приехали в изрядном подпитии. Должно быть, еще в Нью-Йорке «отметили» концерт и в пьяном виде поехали в Бостон. Дэнни заплетающимся языком объявил, что они всего на минутку: возьмут малыша и поедут в Нью-Гэмпшир.

— В таком виде вы никуда не поедете. Тем более с ребенком, — заявил им повар.

В тот вечер пьяная Кэти и устроила им шоу. Раскачиваясь, как дешевая шлюха из бара, она пела «Somebody to Love» и «White Rabbit». После этих похотливых, вызывающих ужимок повар и Кармелла больше уже не могли без содрогания смотреть на Грейс Слик и слушать ее пение.

— Да брось ты, отец, — хорохорился Дэнни. — Мы же доехали сюда. Я в отличной водительской форме. Давай нам Джо, и мы поедем. Мы все не поместимся в вашей квартире.

— Ничего, одну ночь вытерпите, — стоял на своем повар. — Малыша мы возьмем к себе, а вы с Кэти ляжете в твоей комнате. Комплекция вполне позволяет вам спать вдвоем на односпальной кровати.

Дэнни рассердился, но смолчал. Зато Кэти просто распоясалась. Она пошла в ванную и, не закрыв дверь, уселась на унитаз. Она шумно мочилась, и это было слышно всем. Дэнни взглянул на отца, словно хотел сказать: «А чего еще ты ждал?» Кармелла молча ушла в спальню и закрыла дверь (малыш Джо уже давно крепко спал). Из ванной Кэти вышла совершенно голой.