Другая дочь, стр. 14

В те ночи Мелани отводила мать наверх и укладывала в постель. Потом молча сидела рядом и держала за руку, стараясь помочь ей прийти в себя.

Все хорошо, мама. Я позабочусь о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе.

Пять часов. Пробили напольные часы, вырывая Мелани из воспоминаний.

Она все еще смотрела на Меган Стоукс, которая радостно протягивала кому-то свою любимую красную деревянную лошадку. Маленькая Меган в прелестном синем кружевном платье, большие голубые глаза, золотистые кудряшки. Сияющая Меган, которую убьют всего через три недели после написания портрета.

А двадцать лет спустя Стоуксы по-прежнему пытаются справиться с собой. Мелани поняла теперь, что некоторые раны, даже несмертельные, новая дочь не в состоянии излечить.

Она наконец отвернулась от портрета. Свернулась калачиком на диване и прошептала:

– Но они и моя семья тоже, Меган. Я их заработала. Я их заслужила.

* * *

Мужчина тихо напевал себе под нос в темной комнате. Составил список, дважды проверил…

Двадцать пять лет он ждал. Прокручивал в голове замысел, уточнял, доводил до совершенства. Три недели назад сдвинул дело с мертвой точки с помощью одного телефонного звонка. Начнем с этого города. С приездом Ларри Диггера всего несколько часов назад появился последний игрок. Теперь игра завертится.

Двадцать пять лет назад были совершены преступления – большое и малое. Двадцать пять лет назад он допустил оба греха – большой и малый. Потому что всегда считал, что человеческая природа в конце концов возьмет верх. Кто-то сломается, кто-то заговорит, может, даже Ларри Диггер умудрится наконец собрать все воедино.

Но год шел за годом – и по-прежнему абсолютно ничего. Никто не проболтался, никто не задал нужных вопросов, никто не вспомнил, никто ничего не узнал. Все нечестивцы остались безнаказанными.

Терпение лопнуло. Теперь он возьмет дело в свои руки. Начнет со списка, полного списка преступлений каждого из них.

Преступное молчание. Преступная слепота. Преступная забывчивость. Преступная безоговорочная любовь. Преступная безжалостная трусость.

Преступление снедаемого неутолимой жадностью негодяя.

Преступление настолько отвратительное, настолько огромное, что невозможно подобрать название, чтобы полностью отобразить природу этого мерзавца. Лицемерие, алчность и эгоизм – все в одном лице. Подонок забирал у других людей все, что хотел, просто потому, что хотел. Абсолютно бессердечный, и что еще хуже – разрушены жизни невинных, а он спокойно спит, это истинное воплощение греха.

Давно стало понятно, что подлинная сущность этого дьявола – презрение к людям.

Мститель долго не мог придумать расплату. Необходимо что-то особенное, что-то простое, что-то ужасное.

Мужчина вернулся к своим сокровищам. Свечи, перья и древний символ. Детская игрушка и детское платье. Коровьи языки, свиные сердца и бушель яблок. Обрубок в стеклянной банке, настолько кошмарный, что даже он отвел глаза.

Номер телефона.

Все готово.

Время открыть подарок. Он еще раз пробежался по списку. Изучил вещи. И принял решение: Мелани.

Мелани, которая действительно нашла свое счастье, как другая дочь Стоуксов. Мелани, которая за все эти годы так никогда и не удосужилась его вспомнить.

Мужчина достал мясницкий нож. Провел по острому лезвию.

Он тоже готов.

«Знаете ли вы, что такое идеальное преступление? То, что совершу я».

Глава 6

Воскресенье выдалось погожим – яркое весеннее солнце, веселое щебетанье птиц. Мелани проснулась и обнаружила себя на горбатом диване, сверху вниз на нее внимательно смотрел официант Дэвид Риггс.

– Какого черта вы делаете в моей гостиной? – поспешно села Мелани.

– Работаю. Какого черта вы здесь спите?

– Не ваше дело!

Мелани по-совиному моргнула. Слишком ярко. И слишком шумно. Визг шин, крики пешеходов, автомобильные гудки. У нее внезапно испортилось настроение.

– Который час?

– Половина второго.

– О, Боже.

Мелани никогда не спала дольше восьми. Никогда. Внезапно все вернулось. Сцена с Ларри Диггером, возвращение домой на руках у официанта, беспокойный сон, долгое бдение под портретом Меган Стоукс. И теперь еще Дэвид Риггс стоит тут, по-прежнему благоухая «Олд Спайс», в своей белой официантской куртке, заношенной футболке с логотипом «Ред Сокс» и джинсах, и треплет ей нервы. При дневном свете она разглядела, что у него каштановые с рыжим оттенком волосы. Бездонные карие глаза с зеленым отливом. Ближе к сорока, чем к тридцати, лицо обветренное и ястребиное. Мужественное, определила Мелани.

Риггс отступил на несколько шагов, и девушка заметила, что он хромает. Официант поморщился и сжал губы в тонкую линию.

– Полагаю, вам есть чем заняться, – сказала она наконец.

– Мы демонтировали тележки для напитков. Минутное дело.

– Верю. Так зачем вы пришли в гостиную?

– За инструментами. Гарри должен был обеспечить, но все, что он принес, – слесарный молоток. Не слишком он сообразительный, этот Гарри.

– В кухонной кладовке, – выпалила Мелани. – Поищите там.

– Уже, – кивнул Дэвид, засунув руки в задние карманы. – Нет там инструментов. Зато имеется прекрасная коллекция лампочек.

– О, – нахмурилась Мелани. – Ну, наверное, отец забрал. Спросите у него.

– Не могу. Доктор Стоукс утром отбыл первым.

– А Мария?

– Горничная? Не видел.

– Ну, может, мама знает, куда отец их задевал.

– Миссис Стоукс тоже отлучилась. Спешила на оздоровительные процедуры.

– Ой, я и забыла.

Последние пять лет мать по воскресеньям посещала собрания Анонимных алкоголиков. Значит, придется самой искать недостающие железяки.

Она поднялась на ноги, но Дэвид, похоже, не собирался уходить. Кажется, что-то еще занимало его мысли.

Мелани вопросительно на него посмотрела.

– Как вы? – внезапно спросил Риггс.

– Отлично.

– Ночевали на диване?

– Это очень удобный диван.

– С прекрасным видом на Меган?

– Меня манил диван, а не портрет.

– Угу. Не потому ли, что вчера вечером явился мужик и утверждал, будто убийца Меган Стоукс – ваш настоящий отец? И что ваши приемные родители не настолько идеальны, как вы считаете…

– Ах, Боже мой, вы все слышали!

Она-то думала, что официант явился только к концу разговора. Не сообразила… Он тогда и словом не обмолвился…

– Как вы смеете! – ткнула Мелани пальцем Риггсу в грудь. – Стоять и подслушивать россказни про мою жизнь. Что, черт возьми, вы себе позволяете?

– Проверял, все ли у вас в порядке…

– Какого дьявола вы вчера за мной следили?

Дэвид покачал головой и презрительно процедил:

– Ушли в середине собственной вечеринки с подозрительным субъектом, который практически тащил вас за руку, и еще вопросы задаете? Господи, вы выглядели так, словно вас вели казнить!

– Я способна позаботиться о себе.

– Леди, скажите это моим испачканным ботинкам.

Мелани покраснела. Дерьмо, и зачем она на него набросилась? Сразу не сообразишь. Прежде чем в голову пришло что-то путное, только из гордости выпалила:

– У меня есть дела. Найдете инструменты, крикните Гарри.

– Отлично, – буркнул Риггс и направился в холл.

«Скатертью дорога». Уже поздно. Необходимо войти в привычный распорядок дня.

– Подождите! – крикнула Мелани, осененная новой мыслью.

Дэвид неохотно остановился на полпути и сверкнул досадливым взглядом.

– Э-э-э… так вы все слышали…

– Угу.

– Что… что вы думаете о Ларри Диггере?

– Думаю, что он, скорее всего, здорово перебрал, – невозмутимо ответил Дэвид.

Мелани облегченно вздохнула. Да, именно это хотелось услышать – подтверждение, что Диггер просто пьяное злобное ничтожество.

– Клеветник.

– Кусок дерьма, как вы сказали.

– Так и есть, – отмахнулась она. – Не существует родителей в здравом уме, которые примут в семью ребенка убийцы их дочери. Возмутительная ложь.