Тропами карибу, стр. 31

Не похожа на собачью и его высокая, узкая грудь – высокая, если смотреть сбоку, узкая, если смотреть спереди, – такая же, как у лося. У взрослого волка – самца передние лапы могут быть поставлены уже, чем у щенка бульдога. Ни одному из восьми волков, которых мы в конечном счете знали, я не могла вложить ладонь в развилок лап, не заведя слегка пальцы один на другой.

Каждое утро мы с Крисом проделывали маленькую церемонию – ходили принимать утренний поклон от волчат. Мы настолько дорожили этим обрядом, что даже установили очередность; в отличие от собак волки не имеют обыкновения в любой момент лезть к вам с изъявлениями своих чувств.

Глядеть, как они здороваются с Крисом, было не менее приятно, чем здороваться с ними самой. Мне нравилось слышать его грубовато – подкупающий голос, когда он открывал ворота загона. «Как поживают мои малыши?» Волчата начинали приплясывать и кланяться, двигаясь вдоль ограды. «Ну разве они не прелесть, эти волчишки?»

Крис входил в загон, и тут волчата чуть не сшибали его с ног. Курок вставал на дыбы, клал передние лапы ему на грудь – косматый, тяжелый, красивый – и тихо подвывал, а Крис нежно трепал его за мохнатый подбородок.

Затем Крис садился на землю. Волчата налетали на него с двух сторон, и через минуту он уже прятал голову в плечи, смеялся, натягивал шапку на уши.

То была новая игра, ее придумала Леди. Как-то утром, став позади Криса, она положила лапы ему на плечи и оглядела его всего. (Проказничая, волки предпочитают заходить сзади.) Ее не интересовал его меховой воротник, не интересовал и носовой платок. Чутко выставив вперед уши, она осторожно развязала зубами тесемки на его шапке. С тех пор стоило ему сесть, как она всякий раз развязывала их.

При всем том Леди по-прежнему оставалась уклончивой и не шла к рукам.

Она была юла, вертлявая кокетка, Клеопатра с меняющимся, как ветер, настроением. Однажды утром Курок захотел порезвиться с Крисом, и Крис послушно отправился за своими рукавицами. Но когда он вернулся, Леди ни за что не хотела подпускать к нему Курка. Она хватала Курка за хвост, кусала его в шею, так что Курок был вынужден всецело посвятить себя самообороне.

– Она просто решила не давать ему играть со мной, сказал Крис и пошел из загона.

Но и это не устраивало Леди. Она стала заигрывать с Крисом, кланяясь и лукаво блестя глазами, но по-прежнему не позволяла прикасаться к себе. Тогда Крис снова обратился к Курку.

И тут Леди сдалась. Она бросилась к Крису на грудь, часто – часто высовывая розовый язык и стараясь лизнуть Криса в лицо, а он отстранялся от нее и смеялся.

– Поневоле чувствуешь себя польщенным, когда волк играет с тобой, – сказал он.

Как-то утром Крис захотел поохотиться с кинокамерой один. Зная, что волчата будут рваться с ним на прогулку, он притаился в запасном входе, прилегавшем к воротам загона, а я вошла к волчатам, чтобы отвлечь их внимание. Но они с горящими глазами стояли у ворот и неотрывно смотрели на запасной вход, высматривая спрятавшегося Криса.

– Ладно уж, – не выдержал он. – Пусть идут.

Леди с сияющим видом выскочила из загона и побежала – заструилась вдоль внешней стороны изгороди. Бедняга Курок, преисполненный чувства собственного достоинства, топтался на месте, не зная, как быть: час был не прогулочный.

Леди манила его к себе, стоя у дальнего конца загона. Она уже совершила свою дневную прогулку, бешеным бегом обежав заросли ив. Затем она снова проскользнула в загон – вся стремительное темное приглашение и улыбка.

Курок последовал за нею наружу.

И тут стала явной мера их счастья, воплощением которого была Леди. Она вновь и вновь обегала груду припасенного на зиму хвороста, в конце каждого круга перепрыгивая через ивовые кусты. А за нею, за прыгающим темным волком, вырастали, улыбались белоснежные утренние горы.

Взрослые волки куда более интересные компаньоны в тундре, чем волчата.

Другие дикие животные здесь были примерно те же самые, что и в горном проходе, где мы провели лето, – американские лоси, гризли, песцы, северные олени и волки. Однако теперь Курок и Леди уже не оставляли их без внимания.

Так, Леди не на шутку испугала Криса, когда впервые увидела и почуяла гризли: она бросилась к нему. Крис знал, что, вздумай медведь ее преследовать, она направилась бы прямо к нему и повела медведя за собой.

«Леди!» – повелительно рявкнул он. Ошарашенный гризли так и взвился на дыбы, и вот уже Леди мчится назад, причем не из одного только послушания.

Потом она пыталась охотиться на песца. Она не жалела ног, но песец лишь забавлялся, не принимая ее всерьез, а когда она стала наседать, попросту упорхнул от нее. Песцы бегают быстрее волков. Природа и здесь предусмотрела барьер, ограничивающий волчьи возможности подобно «коробке скоростей» волка и оленя.

После такого конфуза у Леди сделалось мрачное настроение. В целом свете не сыщешь более гнетущего компаньона, чем мрачный волк.

А однажды она заметила с отмели спину лося, который шел вдоль высокого берега. Припав к земле, она стала подкрадываться к нему, словно к суслику.

Но вот она взобралась на берег, увидела, каких он размеров, да так и застыла, поднявшись во весь рост и забыв о том, что ей надо прятаться. Она сделала к лосю несколько неуверенных шагов, потом повернулась и побежала.

Она пулей пролетела мимо нас с Крисом и, когда путь ей преградила река, очертя голову кинулась в воду в самом бурном и глубоком месте. На том берегу она скрылась в зарослях ивняка. Курок последовал за нею.

Встревоженный Крис пошел было домой за болотными сапогами, чтобы отправиться за реку на розыски волков. Затем, оглянувшись назад, он увидел их. Они сидели на далеком берегу, не спуская глаз с удаляющегося лося.

– Будьте спокойны, это страшилище не нападет на них врасплох! сказал Крис.

Он дунул в свисток, и волки примчались обратно. Но после этого Леди несколько часов была не в духе и даже схватила зубами мою руку, когда я полезла к ней с ласками, невзирая на ее предостерегающее рычание.

У волков была игра, в которую они играли так часто, что мы называли ее просто Игра, Один выбирал что-нибудь – любую вещь – в качестве трофея и убегал с нею, другой догонял его.

Другая их игра была чистым лицедейством. Они разыгрывали ее на песчаных отмелях, где ей способствовал сам материал. Не думайте, будто дикие звери не понимают, что легко, а что не легко. Леди начинала копать песок, оглядывалась на Курка – следит ли он за нею, – потом принималась рыть еще ретивее, обнюхивая ямку так, словно учуяла мышь, пока Курок не подбегал посмотреть, с чем это она возится. Если и Курок принимался рыть песок, каждый из волков старался переманить другого к себе. Победа обычно оставалась за Леди.

– У нее это так здорово получается, – констатировал Крис.

В вопросах жизни и смерти, как, например, при встрече с лосем, волки всецело полагались на себя. Лишь в одном случае наши умственные способности казались им достаточны, чтобы стоило просить нас о помощи. Они столкнулись с затруднением, которого на первый взгляд для волков просто не должно существовать. Оно заключалось в следующем.

Однажды на прогулке Леди подбежала к Крису с крайне расстроенным, взволнованным видом и заскулила ему прямо в лицо. Крис догадался: она потеряла Курка. Он дунул в свисток, и Курок явился. В другой раз Курок потерял Леди и, скуля, прибежал к Крису, но Крис не сразу сообразил, в чем дело. Поскулив впустую, Курок пустился обратно по узкому болоту между ивами, которым мы только что прошли.

Затем появилась Леди и тоже заскулила. На этот раз Крис сообразил и указал рукой на болото.

– Курок побежал туда, – живо сказал он.

Леди посмотрела на его руку, посмотрела на болото и побежала в указанном направлении.

– Она прекрасно поняла меня, – гордо сказал Крис.

А однажды волки потеряли нас. Мы расчищали на озере посадочную дорожку для Энди. Им стало скучно, и они убежали от нас в горы. Когда мы собрались домой, Крис дунул в свисток. Волки, как положено, пустились по склону вниз, но наткнулись на свой собственный след и побежали по нему обратно.