Журнал «Компьютерра» №38, стр. 35

Перевод в итоге получился неплохой, хотя и не без огрехов: в процессе перевода американцы не предоставляют видеоряд, а потому не всегда понятно, что имеется в виду. Потом, уже для озвучки, - пожалуйста, но такого качества (чтобы не запиратили), что в движении черно-белых теней на экране вообще что-либо разобрать трудно. Так что пары ошибок избежать не удалось.

В прокат фильм запустили с наговоренным мной «в один голос» переводом, всю нецензурщину - «запикали». С одной стороны, наш человек по строению фразы легко догадается, что именно «запикано». С другой - некоторые диалоги построены так, что в самом важном по смыслу месте надо было «запикивать» два важных для понимания слова из трех. Смысл фразы исчезал напрочь, и потому одно непечатное слово пришлось заменить. В результате крайне жесткие и самые угарные философские рассуждения о смысле бытия слегка утратили оригинальный накал, и побороть это я, увы, не смог.

Ну а потом мультик пошел в прокат (160 копий на Россию, что совсем не мало), а я взял под мышку недублированную копию и помчался по стране с гастролями: Питер, Москва, Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Пятигорск, Оренбург. Прибыв на место, большую часть дня метался по телестудиям и радиостудиям, раздавал бесчисленные интервью, а по вечерам «давал сеанс».

Сперва я выбегал на сцену, отвечал на всякие вопросы зала (вопросы стандартные, типа «А почему „Гоблин“?»), давал краткое пояснение происходящему в фильме (объяснял, над чем надо смеяться), а потом переводил вживую и без всяких купюр - детей на просмотры не пускали. Хвастать нехорошо, но народ везде был страшно доволен.

Фанаты, наверное, требовали сказать что-нибудь ласковое в заранее заготовленные диктофоны…

- В общении с незнакомыми людьми ненормативный лексики избегаю. Особенно - в диктофоны.

С фанатами встречался уже по окончании просмотра: в основном подписывал плакаты, раздавал автографы и фотографировался со всеми желающими. Занимался этим добросовестно - «чтобы никто не ушел обиженным». И обиженных не было, два маркера исписал.

Сами по себе гастроли оказались мероприятием, требующим серьезной физподготовки. Многочасовое сидение в аэропортах, прилеты посреди ночи, сон в гостиницах, постоянно в напряжении. Могу только посочувствовать тем гражданам, у которых гастроли - работа. Там либо умом тронешься, либо сопьешься - если это месяцами продолжается.

В итоге фильм собрал больше шестисот тысяч долларов, что для такого сурового произведения - весьма и весьма приличная цифра.

И все же о фанатах. Насколько твои, скажем так, представления о собственной популярности совпали с реальностью? И понимают ли люди в провинциях разницу между хорошим и плохим переводом?

- Честно говоря, смотреть на все это очень странно. Сидя дома перед монитором, «размах явления» представить невозможно, но народу везде было - шквал. Основная масса, понятно, восемнадцати-двадцатилетние пацаны. Они, как ни крути, самые активные потребители книжек, музыки и фильмов. Однако хватает и людей взрослых.

Что касается понимания тонкостей перевода публикой… нет, это вообще мало кто понимает - что в столицах, что в провинции. Чтобы понять, хороший перевод или плохой, необходимо знать иностранный язык и сравнивать дубляж с оригиналом. У рядового зрителя ни таких знаний, ни таких возможностей нет. Потому народ просто смотрит «в переводе Гоблина».

Отзывы всегда стандартные: «Дмитрий, раньше это [censored] смотреть не мог, а ты из этого [censored] сделал конфетку! Только у нас в России так могут!» Попытки объяснить, что на самом деле просто перевод правильный, - никакого успеха не имеют. Народ даже в мыслях не допускает, что в Голливуде могут снимать интересные фильмы - все, оказывается, придумываю я.

Ну а что до популярности, так настоящая популярность - это когда на улице девки на шею бросаются! А я по улицам хожу спокойно. Вот сниму кино с собой в главной роли - тогда другое дело. А пока так, баловство.

И когда можно ждать DVD с твоим переводом «Отряда»? На лотках видел только пиратскую подделку, где подростки вяло и натужно матерятся в микрофон…

- Не знаю. Студия «Парамаунт», глядя на наших пиратов, решила открыть в России свое производство. Когда это произойдет - мне неведомо. А до тех пор они ничего у нас не выпускают и не продают.

Хорошо, вернемся к началу беседы. Ты перевел два «лицензионных» фильма - «Бешеные псы» и «Хроники Риддика». Отличался ли техпроцесс работы над ними от того, что ты уже отработал на переводах «для друзей»?

- Отличий всего два: для обоих фильмов переведены дополнительные материалы (интервью создателей, любопытные моменты со съемочных площадок), а для «Бешеных псов» я сделал небольшой псевдодокументальный фильм «про фильм». Там собраны факты про Тарантино, сценарий, съемки и в непринужденной манере изложены. Получилось интересно, народу нравится, есть желание развивать.

Поварившись в «легальной» среде, ты можешь, наконец, рассказать - почему официальные переводы бывают столь ужасны?

Журнал «Компьютерра» №38 - pic_65.jpg

- Как водится, все предельно просто. Причина номер один - отсутствие грамотных профессионалов-переводчиков. Многим ведь кажется, что если человек учил иностранный язык в неком вузе, то он уже готовый переводчик. Это заблуждение. Но многие граждане из числа так называемых переводчиков этим заблуждением успешно пользуются, раз за разом осчастливливая зрителей плодами своих «профессиональных» трудов.

Собственно перевод состоит из трех этапов. Этап первый: понять, о чем идет речь в оригинале. Это не так просто, как может показаться. Большинство горе-переводчиков затухает уже на этом этапе. Для понимания надо быть хорошо образованным и глубоко эрудированным человеком. Специальное образование плюс познания в мифологии, религии, медицине, юриспруденции, астрономии, физике и пр. - обязательны. В противном случае мимо проедут целые смысловые пласты.

Этап второй: подстрочный перевод. Текст переводится с максимально точной передачей смысла. И это тоже совсем просто. Люди элементарно ленятся заглядывать в словари, искать идиомы, пословицы, библейские высказывания, цитаты знаменитостей.

Третий этап: литературная обработка русского текста с полным сохранением смысла. Собственно, все - перевод готов.

Что получается у нас? В качестве переводчика зазывают гражданина, закончившего что-нибудь пищевое или, скажем, электротехническое, - он много не запросит. Гражданин в меру сил, умения и старания - то есть плохо - переводит. Параллельно с переводчиком трудится укладчик - человек, который подгоняет длину переведенных фраз под иноязычную артикуляцию. Его стараниями текст безжалостно кастрируется, потому что английские фразы в среднем на 25% короче русских. Зато в крупных планах никто не говорит с закрытым ртом.

Далее текст зачастую попадает к литературному редактору - человеку, который иностранного языка не знает. Литературный редактор, руководимый и направляемый глубоко индивидуальным пониманием того, что и как должны говорить актеры, безжалостно правит текст. Ликвидирует пассажи типа «Мы сделали это!», выправляет корявые фразы. Все это, подчеркиваю, при отсутствии знаний иностранного языка и в отсутствие переводчика. Результат трудов косорукого переводчика усугубляется.

Потом за дело берется режиссер озвучки, действующий заодно с актерами. Ему, разумеется, виднее, кому, с каким голосом и с какими интонациями следует дублировать, например, Арнольда Шварценеггера. Именно его заботами с экрана раздается не голос сурового германца, а блеяние очередного балбеса, которому светят только роли в озвучке. Коверкаются и урезаются фразы, снова идет надругательство над смыслом.

Вот так получается «полный дубляж», то есть отдельное произведение, имеющее крайне малое отношение к оригиналу. Я не говорю уже о том, что в дубляже никогда не отображаются акценты персонажей. Например, в мультике «Шрек» Осел - ярко выраженный американский негр, сам Шрек говорит с шотландским акцентом, Кот - с испанским. В дубляже все без исключения говорят как москвичи.