Участь Эшеров, стр. 61

Внутри Лоджии кто-то был. Бун? Кэт? Что им там делать в темноте?

Рикс, крепче сжав руль, въехал на мост и снова остановился. Затем проехал еще немного, медленно, как будто боялся, что мост может развалиться. На середине Рикс ощутил, что по рукам струится пот. Лоджия, казалось, закрыла собой весь горизонт. Достигнув конца моста, он увидел, что фасад Лоджии покрыт мелкими трещинами. Кое-где куски камня и мрамора упали на землю. У стен лежали гниющие трупы птиц, а их перья застряли в неухоженном кустарнике, как снежные хлопья. По всему острову стояли фигуры фавнов, кентавров, горгон и других мифологических существ.

Там были мраморные фонтаны, петляющие тропинки и заросшие газоны. Рикс пристально посмотрел через ветровое стекло наверх, на ряд водосточных труб и статуй, украшавших верхние террасы Лоджии. Со ската крыши, с высоты ста с лишним футов, за его приближением наблюдали каменные львы.

Лоджия определенно нуждалась в уходе. По стенам полз вьюнок, нащупывая в них трещины и щели. Черные пятна говорили об утечке воды. Подъездная аллея была вся испещрена рытвинами, а буйная трава, растущая на острове, настолько разрушила дорожное покрытие, что под ним проглядывала грубая каменистая почва.

Рикс остановил машину. Так близко к Лоджии он был только в раннем детстве. Он с изумлением обнаружил, что его необъяснимый страх медленно переходит в ужас. Рикс знал:

что бы он ни думал о Лоджии, она остается поразительным творением человеческих рук. Мастерство, воплощенное в орнаменты, арки, балконы, лепнину и башенки, было поистине волшебным.

«Сколько мог стоить такой дом? — гадал Рикс. — Тридцать миллионов долларов? Не меньше, и это не считая мебели».

Он заехал под портик. Буланый жеребец был привязан к железному столбику рядом с парадной каменной лестницей, которая вела к массивным дубовым дверям. Над ними висело зелено-черное изображение герба Эшеров: три вставших на дыбы льва, отделенные друг от друга узкими поясами.

Риксу не пришлось долго ждать. Через каких-нибудь десять минут в дверях появился Бун с фонарем в руках. Увидев «тандерберд», он резко остановился, а затем, придя в себя, рывком закрыл дверь и сошел с крыльца.

Рикс опустил боковое стекло.

— Что происходит?

Его голос дрожал. Возле Лоджии он чувствовал себя изнервничавшимся идиотом.

Бун пнул кучу опавших листьев, которую сюда нанесло ветром.

— Что ты здесь забыл, Рикси? — спросил он, даже не посмотрев на брата. — Шпионишь за мной?

— Нет. А что ты такого делаешь, из-за чего стоит шпионить?

— Не умничай, — резко сказал Бун. — Я думал, ты сторонишься Лоджии.

— Да, я избегаю ее. Увидел с берега твою лошадь.

— И пересек мост, чтобы взглянуть, в чем дело? — Бун лукаво улыбнулся. — Или хотел посмотреть на Лоджию поближе?

— Возможно, и то и другое. Чем же ты занимался там внутри?

— Ничем особенным. Иногда позволяю себе побродить там, поглазеть. В этом ведь нет ничего плохого?

— Не боишься заблудиться?

— Я ничего не боюсь. К тому же всегда смогу найти дорогу на первом этаже. Это просто, когда поймешь, как идут коридоры.

— А папа знает, что ты приходишь сюда гулять?

Бун холодно улыбнулся.

— Нет. А почему он должен знать?

— Просто любопытно.

— Любопытство до добра не доведет, Рикси. Знаешь, ты меня удивил. Должно быть, у тебя крепкие нервы. Вот уж не думал, что после того, что с тобой тут произошло, ты сможешь подойти к Лоджии так близко. Что ты чувствуешь, Рикси? Помнишь, как заблудился здесь? Как темнота сжималась вокруг тебя? Как ты кричал и никто не мог тебя услышать? — Он оперся о машину, включив и выключив фонарь перед лицом Рикса. — У меня есть фонарь. Как насчет того, чтобы нам снова вместе войти в Лоджию? Я проведу для тебя великолепную экскурсию. Согласен?

— Нет, спасибо.

Бун фыркнул.

— Я так и знал. Пока ты в этой машине, думаешь, ты в безопасности? Старушка Лоджия не сможет тебя достать? Слушай, представь себя одним из героев этих твоих книжек.

Им ведь хватает храбрости, чтобы входить в темные дома?

Рикс понял: пора наносить удар.

— Я знаю об уродцах. Папа мне все рассказал.

Улыбка Буна дала трещину и начала увядать. В его глазах появилась ярость загнанного в угол зверя. Затем он справился с собой и легкомысленным тоном произнес:

— Значит, он тебе рассказал. Ну и что? Я заправляю хорошим бизнесом. Поставляю артистов на карнавалы и шоу по всему юго-востоку! И в прошлом году сделал на этом за вычетом налогов полмиллиона баксов, вот так!

— А зачем тайны? Не хочешь, чтобы мама и Кэт узнали, какого рода артистов ты на самом деле продюсируешь?

— Они бы не поняли. Сочли бы, что это недостойно Эшеров. И были бы не правы, Рикси! На уродцев есть спрос! Безрукие, безногие, лилипуты, парни с крокодильей кожей, сиамские близнецы, уродливые дети и животные — люди платят, чтобы посмотреть на них! Кто-то должен извлекать из этого выгоду! И чья-то работа — этих уродцев находить! Что не так просто, как тебе кажется.

— Вот уж и впрямь достойная карьера, — сказал Рикс.

Нетрудно было представить, как брат въезжает на старую пыльную ферму, где в амбаре рвется с цепи уродливый зверь.

Или как он торгуется с подпольным специалистом по абортам, у которого в кувшинах с формалином плавают весьма специфические зародыши.

— Ну и что теперь? Собираешься об этом кричать на всех перекрестках?

— Если бы ты не стыдился того, что делаешь, я думаю, не стал бы возражать.

Бун поставил фонарь на крышу «тандерберда». Он скрестил руки и посмотрел на Рикса своими холодными, безжизненными глазами.

— Позволь разъяснить тебе, Рикси, как обстоят дела. После того как папа отпишет дело и имение мне, я могу либо дать тебе содержание, либо оставить голым.

Рикс рассмеялся. Он сжимал ручку окна, чтобы поднять стекло, если Бун попытается достать.

— Папа передаст все Кэт! Неужели ты этого еще не понял?

— Конечно! А я останусь на бобах. Женщина не может управлять таким делом! У меня есть идеи, Рикси! Большие идеи относительно бизнеса и поместья. — Рикс молчал, и Бун с напором продолжал: — Во Флориде рядом с Тампой есть город, где живут одни уродцы. Целый город уродов. Туда не пускают туристов. Но что, если я сам построю город между Фокстоном и Эшерлендом и битком набью его уродцами? Люди смогут за плату входить туда и совать нос куда им вздумается! Это будет шоу уродов, длящееся двадцать четыре часа в сутки и триста шестьдесят пять дней в году! — От возбуждения у Буна зажглись глаза. — Черт возьми, получится не хуже Диснейленда с его каруселями! И если будешь хорошо себя вести, то получишь свой кусок пирога.

У Рикса от отвращения встал ком в горле. Бун ухмылялся, его лицо разрумянилось. Когда к Риксу вернулся голос, он едва выдавливал из себя слова.

— Ты что, совсем спятил? Я в жизни ничего гнуснее не слышал!

С лица Буна сошла ухмылка. В его взгляде промелькнуло страдание, чего Рикс раньше никогда не замечал. Он понял, что Бун поделился с ним самым сокровенным — пусть извращенной, но все же мечтой. Рикс ждал, что Бун в ответ, как обычно, вспылит, но вместо этого брат гордо выпрямился и сказал:

— Я знал, что ты не поймешь. Твоему уму недоступны хорошие идеи, если они тебе неприятны. — Он взял фонарь, подошел к лошади, отвязал поводья от столба и уселся в седло. — Я разумный человек, — изобразил Бун холодную улыбку. — Я намерен дать тебе и Кэт содержание при условии, что вы будете жить не ближе чем в пятистах милях от Эшерленда.

— Я уверен: у Кэт есть что сказать по этому поводу.

— Она промолчит, если поймет, что для нее хорошо.

— Ты о чем?

— Рикси, мне известны о нашей милой сестричке очень интересные вещи. Папа никогда не отдаст ей Эшерленд. Вот увидишь, он будет моим.

Он дал коню шенкеля и галопом поскакал к мосту.

«Мерзавец», — подумал Рикс.

Он завел машину и был уже готов последовать за Буном, когда его взгляд упал на дверь Лоджии.