Письмо от русалки, стр. 71

После трех дочерей Дан мечтал о сыне. Однако она знала, что он будет счастлив, кто бы ни родился. Ведь это будет их совместный ребенок!

Патрик высадил Йосту у Бадхольмена и после недолгих размышлений решил поехать домой. Ему нужно поговорить с Эрикой — выяснить, что ей известно.

Войдя в дом, Хедстрём сделал глубокий вдох — Анна еще не ушла, а он не хотел втягивать ее в их разговор. У Анны была отвратительная привычка во всем становиться на сторону сестры, а ему вовсе не хотелось выходить на бой против двоих сразу. Поблагодарив Анну, а заодно и Дана, который тоже оказался тут в качестве дополнительной няньки, он постарался мягко намекнуть, что хотел бы поговорить с Эрикой наедине. Анна уловила намек и потянула за собой Дана, которого Майя отпустила неохотно и не без борьбы.

— Я так понимаю, что Майя сегодня в садик не пойдет, — весело сказала Эрика, посмотрев на часы.

— Что ты делала у Санны Тюдель? И чем ты занималась вчера в Гётеборге? — спросил Патрик суровым тоном.

— Ну, я… Это самое…

Эрика склонила голову набок и постаралась напустить на себя самый невинный вид. Увидев, что это не произвело желаемого результата, она вздохнула и решила, что придется во всем сознаться. Она ведь и так собиралась все рассказать, просто Патрик опередил ее.

Они уселись за кухонный стол. Муж сплел пальцы и положил руки перед собой, не сводя с нее строгого взгляда. Некоторое время Эрика размышляла, с какого конца начать.

Она рассказала, что ее все время удивляло, почему Кристиан никогда не рассказывает о своем прошлом, и поэтому она начала двигаться в обратной хронологической последовательности и поехала в Гётеборг, в ту квартиру, где он жил до переезда во Фьельбаку. Она рассказала о любезном венгре, о письмах, которые кто-то регулярно посылал Кристиану, но которых он не получал, поскольку не оставил своего адреса. Глубоко вздохнув, она призналась и в том, как тайно ознакомилась с материалами следствия, а потом не смогла устоять перед искушением и прослушала кассету с записью разговора. Как она услышала слова, застрявшие в памяти, и поняла, что с этим надо разобраться. В связи с этим и возникла потребность поговорить сегодня с Санной. И еще она пересказала то, что рассказала ей Санна, — о голубом платье и таких страшных вещах, что их почти невозможно охватить сознанием. Закончив, она тяжело перевела дух, не решаясь поднять глаза на Патрика, который не шевельнул и бровью с того момента, как она начала свой рассказ.

Он долго молчал, и Эрика, сглотнув слюну, ожидала самой большой взбучки за всю свою жизнь.

— Я просто хотела тебе помочь, — прибавила она. — В последние дни у тебя такой усталый вид.

Патрик поднялся.

— Мы поговорим об этом позже. Сейчас мне надо на работу. Рисунки я забираю с собой.

Когда он вышел, Эрика долго смотрела ему вслед. Впервые с тех пор, как они познакомились, он ушел из дома, не поцеловав ее на прощание.

Он так и не перезвонил ей. Это было так не похоже на Патрика. Еще вчера Анника звонила ему несколько раз, но лишь оставляла сообщения с просьбой позвонить ей. То, что ей удалось обнаружить, она хотела преподнести ему лично.

Когда же он в конце концов зашел в участок и она увидела его усталое лицо, в ней снова шевельнулось тревожное чувство. Паула рассказала, что велела Патрику остаться дома и отдохнуть, и Анника мысленно аплодировала ей. В последнее время у нее не раз возникало желание сделать то же самое.

— Ты искала меня? — спросил Патрик и протиснулся в ее каморку за стеклом стойки. Она повернулась к нему на своем вращающемся офисном стуле.

— Да, и нельзя сказать, чтобы ты поспешил мне перезвонить, — сказала она, взглянув на него поверх очков. В ее голосе не было упрека — лишь тревога.

— Знаю, — ответил он и уселся на стул для посетителей, стоявший у стены. — Просто много всего разом навалилось.

— Тебе надо позаботиться о себе. У меня была подруга, которая несколько лет назад впала в депрессию. И она до сих пор не пришла в себя. Если позволить себе опуститься на самое дно, то потом очень долго придется выкарабкиваться.

— Понимаю, — ответил Патрик. — Однако со мной все не так страшно. Просто много работы. — Он провел рукой по волосам и наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Так что ты хотела мне рассказать?

— Я закончила сбор сведений по поводу Кристиана.

Она смолкла — только сейчас до нее дошло, куда Патрик выезжал утром.

— Кстати, как там дела? — спросила она тихо. — Как отреагировала Санна?

— А как можно отреагировать на такое? — пожал плечами Патрик. Он сделал знак Аннике продолжать, не желая больше говорить о том страшном известии, которое ему только что пришлось сообщить семье.

Анника откашлялась.

— Хорошо. Во-первых, Кристиан в наших реестрах не значится. Никогда не привлекался к ответственности и не проходил подозреваемым. До переезда во Фьельбаку он несколько лет жил в Гётеборге, учился в университете, а затем заочно — в библиотечном институте, который находится в Буросе.

— Ну? — нетерпеливо переспросил Патрик.

— Далее, он никогда ранее не был женат и не имеет других детей, кроме тех, которые у него с Санной. — Анника замолкла.

— И это все? — произнес Патрик, не в силах скрыть своего разочарования.

— Нет, самое интересное еще впереди. Я обнаружила, что Кристиан остался сиротой в возрасте трех лет. Кстати, он родился в Трольхэттан, там и жил, когда умерла его мать. О папе никаких данных нет. Так что я решила разрабатывать эту линию дальше.

Взяв со стола листок бумаги, она стала читать, и теперь Патрик слушал ее не дыша. Видно было, как он напряженно думает, пытаясь сопоставить новую информацию с тем немногим, что им уже было известно.

— Стало быть, в восемнадцать лет он взял фамилию матери — Тюдель.

— Да, — кивнула Анника и протянула Патрику листок. — О ней тоже есть кое-какая информация.

Хедстрём быстро пробежал глазами листок, горя желанием приблизиться к ответам на вопросы.

— Тут есть несколько ниточек, за которые можно потянуть, — проговорила Анника, видя нетерпение Патрика. Она любила добывать информацию, изучать реестры, находя крошечные детали, из которых потом складывалась целостная картина — в лучшем случае, продвигавшая следствие на шаг вперед.

— Я знаю, с чего надо начать, — сказал Патрик и поднялся. — Я начну с голубого платья.

Анника с изумлением посмотрела ему вслед. Что он такое говорит?

Сесилия не очень удивилась, когда открыла дверь и увидела, кто стоит за нею. На самом деле, она этого ожидала. Фьельбака — крошечный поселок, и все тайное рано или поздно становилось явным.

— Проходи, Луиза, — сказала она, впуская непрошеную гостью, и подавила в себе желание положить руку на живот — этот жест появился у нее с того момента, когда она узнала о своей беременности.

— Надеюсь, Эрик не у тебя? — усмехнулась Луиза.

Сесилия заметила, что Луиза плохо ворочает языком, и на мгновение ее охватила жалость. Сейчас, когда влюбленность прошла, она вдруг осознала, какой кошмар, должно быть, жить с таким человеком, как Эрик. Сама она наверняка через некоторое время пристрастилась бы к бутылке.

— Нет, его тут нет. Проходи, — повторила она и прошла впереди нее на кухню.

Луиза последовала за ней. Одета она была, как всегда, роскошно — в дорогом костюме классического покроя со скромными золотыми украшениями. Сесилия в своем домашнем наряде почувствовала себя распустехой. Первый клиент был записан у нее только на час дня, так что она позволила себе провести утро дома, никуда не торопясь. Кроме того, ее все время тошнило, и она не могла теперь работать в том ритме, к которому привыкла.

— У него их было так много… В конце концов это надоедает.

Сесилия удивленно повернулась к Луизе. Такой вступительной реплики она не ожидала — скорее, готовилась услышать гневные обвинения и упреки. Но у Луизы был несчастный вид. А усевшись рядом с ней, Сесилия увидела трещины на элегантном фасаде. Волосы утратили блеск, ногти с облупившимся лаком были обкусаны, а блузка неправильно застегнута, и одна пола выбивалась из брюк.