Ночь Крови, стр. 45

Лорд Наймон, прожжённый хитрец, пережил сотни интриг и заговоров, умудрившись на многих даже сделать капитал. Сейчас он был достаточно влиятельной фигурой в империи и намеревался провернуть очередную сделку.

Он открыто поддерживал Хотака и восхищался им, никак не беспокоясь о его намерении ввести наследственное правление, поскольку понимал, скольких бы минотавров это не устроило. Знал он и то, как опасно противоречить замыслам императора — патриарх Итонус раз и навсегда доказал это.

Но Итонус был старым, выжившим из ума глупцом, в отличие от Наймона. Противостоять Хотаку надо было открыто, делая это через законные каналы. Можно подать петицию в высший суд империи, дожидаясь ответной реакции Хотака. Пусть тогда оправдывается или своей властью запретит суд, что совсем неблагоприятно для новых порядков державы. В любом случае Ардиора после смерти отца никто не поддержит…

Хотя на дворе стояла глухая ночь, Наймон продолжил писать послание. Многие из его сторонников все ещё сомневались, но завтра он убедит их. Он проработал весь вечер, делая свой план безупречным. Рядом лежали огрызки двух яблок, единственная пища, которую Наймон себе сегодня позволил.

Лёгкий запах коснулся его ноздрей — запах моря. Лорд Наймов повернулся к окну, но оно было крепко заперто, не пуская в уют жилища нынешние сильные ветры. Между тем позади него тени сплелись в ужасного Такира, который подплыл по воздуху и завис над плечом Наймона. Белые глаза внимательно прочитали лежащую на столе бумагу.

Затем мертвец протянул костистые пальцы и коснулся пальцев Наймона. Тот вздрогнул, отдёрнул руку и внимательно осмотрел комнату. Невидимый для простого глаза, Такир подплыл вплотную, приблизив сгнившие губы к самому уху сановника: «У тебя есть враги… много врагов, лорд Наймон».

Сидящий минотавр дёрнулся, но продолжил свою работу.

«Император особенно рассержен… Он знает, кто хочет помешать его сыну…»

Тут Наймон не выдержал. Воззрившись на пустую стену перед собой, он пробормотал:

— Хотак все знает? Уверен — нет.

Такир рассмеялся: «Твои враги знают, что император больше не защитит тебя от них… Он просто ничего не будет делать, закроет глаза… Пусть вершат свою месть…»

Перо в руках Наймона дрогнуло, и он взглянул на расплывающуюся кляксу как на собственную кровь. Хотак действительно последнее время мало с ним разговаривал… Он попытался вспомнить последнюю беседу с императором, но теперь каждое слово представало в ужасном свете. «Он точно знает, клянусь Аргоном… Все знает! Все!»

Такир плавал в воздухе вокруг Наймона: «А враги уже приготовились… Они хотят заслужить милость императора. Он ведь их только наградит, если ты умрёшь…»

Задыхаясь, лорд кинулся к окну и рывком распахнул его. Мокрый ветер отбросил его гриву назад, капли дождя ударили в лицо.

— Уф, полегчало… — пробормотал Наймон, оставляя окно раскрытым и усаживаясь обратно. Но панические мысли, распространяемые Такиром, опять полезли в голову.

«Враги уже здесь, в доме!»

Заскрипел ставень, старый лорд подскочил на месте. Половица хрустнула под ногой, но он был уверен: это идёт убийца. Подобно стервятнику, что ждёт своего часа, Такир кружился над испуганным минотавром. Призрак коснулся щеки Наймона и тот послушно повернул голову.

Сердце политика бешено стучало. Он шагнул к двери, но, испугавшись, замер, перед его мысленным взором десятки воинов спешили вверх по лестнице. Секиры посверкивали, панцири брякали.

Но дело Такира пока не было завершено. Он подплыл к Наймону, дохнув ему в лицо холодом смерти. Теперь лорд видел себя зарубленным на куски или отправленным на публичную казнь — и то, и другое опозорит его Дом…

— Нет! Только не это!

Такир вновь рассмеялся, обнажая гнилые зубы и дырявые десны: «Есть один путь, спасающий вашу честь, милорд…» — Призрак махнул рукой, и нож, которым сановник чистил и разрезал яблоки, дёрнулся, привлекая внимание Наймона.

Сграбастав лезвие, минотавр уже поднёс его к груди, но вдруг остановился.

— Нет… это все… неправильно… — Лезвие начало опускаться, Наймон зажмурил глаза, стараясь привести мысли и чувства в порядок. — Это безумие!

Такир взялся за руку, держащую нож.

Глаза лорда Наймона широко распахнулись: его собственная рука погружала лезвие в его же сердце. В горле булькнуло, хлынула кровь. Теперь умирающий сановник смог разглядеть ужасного призрака, парящего перед ним, Наймом попытался дотянуться до своего мучителя, но Такир отплыл назад, наслаждаясь агонией.

Тело рухнуло, забившись в судорогах, а призрак вернулся к столу. Повинуясь его жесту, строчки и буквы запрыгали, меняясь местами и составляя новое сообщение. Когда Такир завершил свою работу, в письме было полное и детальное раскаяние, содержащее все преступления и замыслы против империи, наряду с мольбами о милосердии для семейства и Дома Наймона.

Леди Нефера возлежала в своих палатах, потягивая вино и изучая списки. Она почувствовала появление Такира, но не удостоила его даже взглядом, лишь бросила:

— Всё сделано, Такир?

«Они найдут его именно таким, каким ты пожелала, повелительница…»

Глаза жрицы полыхнули.

— Прекрасно. Теперь никто не стоит на пути Хотака, чтобы он мог объявить моего сына наследником…

18

Кровь на рогах

Мерзкая погода и туман позволили судам незаметно проскочить мимо патрулей в водах Митаса. Потребовалась неделя приготовлений и более чем две — осторожного плавания маленькой флотилии, чтобы забраться настолько далеко в сердце империи в надежде на молниеносный удар.

— Удар в сердце, — говорил Рахм в бесконечных спорах. — Уничтожить лично Хотака, отрубить его поганую башку.

— Но ведь с ним всегда охрана, вокруг толпы восхищённого народа, как к нему пробьёшься? — возражал осторожный Джубал. — А на дворец бессмысленно нападать — это самое укреплённое место в империи! Хотак просто посмеётся над нами!

— Это так. Думаешь, есть хоть один минотавр в империи, который знает это лучше меня?

Прохождение Торака и Туума оказалось гораздо более лёгким, чем он планировал, но с маленьким Хатханом возникли проблемы, потому что именно там неожиданно оказались четыре имперских корабля, которые зашли в порт, чтобы пополнить запасы воды. Рахм решил не рисковать, и путь эскадры удлинился на два дня, которые понадобились, чтобы обогнуть колонию.

Наконец они приблизились к южной оконечности Мито, здесь Тинза подняла флаг Морского Дракона и повела остальные корабли, словно захваченный приз. Но, к счастью, всё обошлось, и никто ими не заинтересовался. Добравшись до Митаса, Рахм разделил свои силы, отправив каждого выполнять отдельную миссию.

Тинза со своими кораблями Восточного флота пошла к северной оконечности острова, что в двух днях пути от Нетхосака. Там находился порт Варга, маленький, но важный, — через него осуществлялось все сообщение между далёкими северо-восточными колониями и внутренними областями Кровавого моря. Тинза под флагом имперского флота должна была ударить по нему, создав заварушку, а затем отступить в заранее обговорённое место.

Остальным судам, за исключением «Драконьего Гребня», надлежало идти к гористому восточному побережью, действуя по составленному Рахмом плану.

Легион Хотака охранял столицу, а Имперская Гвардия, которой некогда командовал Рахм, — дворец императора, поэтому никто лучше него не знал защитных сооружений светлейшего жилища. Эс-Хестос помнил каждый коридор, каждую пристройку, каждый зал и извилистый подвал. Именно это позволяло ему столько лет безупречно выполнять задачу, с которой потерпело фиаско множество его предшественников. Знал он и многих командиров из легиона Хотака, поэтому представлял особенности их характера и ход мыслей.

— Нолхан говорил о торговце, Беларио, — пробормотал Азак, глядя на туманный берег, где во все стороны тянулись лесистые холмы, а у самой земли торчали острые зубы скал. — Он будет ждать, как мы и договорились?