Он не ангел, стр. 2

Но киллер оставался безмолвным, как могила. Он уже высказал свое желание и теперь ждал ответа от Рафаэля. Без единого слова он ясно дал понять, что не возьмет предложенные ему деньги. А если он уйдет, так и не взяв их, Рафаэль в лучшем случае лишится его услуг. А в худшем… О том, что может быть в худшем случае, Дреа думать не хотела. С таким человеком все возможно.

Рафаэль вдруг перевел взгляд на Дреа и оценивающе посмотрел на нее своими темными холодными глазами. Перепуганная этим внезапно повеявшим от него холодом, она ждала, затаив дыхание. Неужели он всерьез обдумывает его просьбу, взвешивает все «за» и «против».

– А впрочем, – задумчиво проговорил он, – я, кажется, себя убедил. Секс действительно недорог, а сто тысяч долларов я и сам найду, на что потратить. – Он убрал руку с плеч Дреа, встал и одним ловким, привычным движением одернул брюки, да так ловко, что их кромка оказалась на его ботинках точно в нужном месте. – Один раз, говорите. Что ж, у меня в городе дела. Они займут часов пять, этого более чем достаточно. – И после паузы прибавил: – Только смотрите, без рукоприкладства. – После этого, даже не взглянув на нее, направился через всю гостиную к двери.

Что? Дреа вскочила на ноги. Голова отказывалась что-либо соображать. Что он такое сказал? Что он делает? Этого не может быть. Ведь это шутка?

Все еще не веря в происходящее, Дреа в отчаянии впилась взглядом в спину удалявшегося Рафаэля. В самом деле он же не это имел в виду. Такого просто не могло быть. Вот сейчас он обернется и захохочет, довольный своей шуткой, от которой у нее чуть не остановилось сердце. Но все это ей тогда будет не важно, она его и словом не попрекнет, лишь бы он остановился, лишь бы сказал: «Ты что, подумал, я это серьезно?»

Не может быть, чтобы он отдал ее киллеру, не может быть…

Рафаэль приблизился к двери, открыл ее… и ушел.

Дреа было трудно дышать, легкие парализовала паника, грозившая задушить ее совсем. Ничего не видя, она уставилась в закрытую дверь. Нет, дверь вот-вот распахнется, и он, конечно, вернется, радуясь произведенному эффекту. От ужаса она застыла на месте, не глядя на киллера. Ни пошевелиться, ни даже моргнуть она не могла. Кровь шумела в ушах, биение сердца напоминало удары грома. Сделанное Рафаэлем просто не укладывалось в голове. Но несмотря на оцепенение, где-то в глубине ее сознания засела мысль: Рафаэль не колеблясь бросил ее на съедение льву и ушел, не оглянувшись.

В поле ее зрения возник киллер. Бесшумно приблизившись к входной двери, он запер ее на все замки и засовы, даже дверную цепочку не забыл. Теперь никто не войдет без его ведома.

Вдруг в тело Дреа вновь бурным потоком хлынула жизнь. Сорвавшись, она понеслась, стуча четырехдюймовыми каблуками по мраморному полу. Движимое отчаянием тело действовало независимо от разума, без малейшей идеи или плана действий. Дреа кинулась в коридор, но вот мозг догнал тело. Пришедшая ей в голову мысль остановила Дреа: впереди располагались спальни, и оказаться в одной из них ей хотелось меньше всего.

Она в отчаянии огляделась по сторонам. Кухня… там ножи, молоток для отбивания мяса, быть может, она сумеет защититься.

Это от него-то? Любая подобная попытка лишь рассмешит его… или, того хуже, разозлит настолько, что он ее просто убьет. За несколько минут ее планы изменились: если поначалу она стремилась избежать предназначенной ей участи, то теперь решила выжить любой ценой. Умирать не хотелось. Совсем не хотелось, как бы грубо он с ней ни обошелся, что бы он с ней ни сделал.

Спрятаться было негде. Но даже отдавая себе в этом отчет, она не могла стоять в бездействии и – поскольку ничего другого не оставалось – выбежала на балкон, который располагался на головокружительной высоте. Все, дальше бежать некуда, разве что попытаться взлететь, но тут срабатывал инстинкт самосохранения. Придется обойтись без этого.

Ничего не видя перед собой, она схватилась за железные перила. Внизу раскинулся Центральный парк, зеленый оазис прохлады среди бетонных джунглей бескрайнего Манхэттена. Внизу парили птицы, над головой в чистой небесной синеве лениво проплывали белые облака. Лицо, открытые руки и плечи обожгло солнцем, легкий ветерок играючи подхватил ее локоны. Все это на краткий миг заставило Дреа забыть о настоящем, даже солнечное тепло на щеках вдруг показалось нереальным.

Но вот она почувствовала, как он приближается, как останавливается за ее спиной. Хотя не слышала ничего, кроме легкого шуршания ветерка да городского шума где-то внизу. И тем не менее она знала, что он здесь. Каждый ее нерв сигнализировал тревогу, сообщал, что смерть протягивает к ней свою руку.

Его ладонь легла на ее обнаженное плечо. И в голове Дреа словно произошел взрыв. Фейерверком взметнулся страх, лишив ее способности что-либо соображать и делать. Дреа не могла пошевелиться, только стояла, сотрясаясь всем телом, и больше ничего.

Медленно и неторопливо, с явным наслаждением касаясь ее гладкой кожи, он провел по ее плечу рукой, которая оказалась тяжелой и теплой, с грубыми жесткими пальцами и ладонью. Однако его прикосновение оказалось сдержанным и даже… нежным? Дреа уже готовилась к звериной жестокости и думала только о том, как бы выжить, поэтому реальность, в которой присутствует ласка, в ее сценарий не вписывалась. Это потрясло ее, как если бы он ее ударил.

Рука киллера соскользнула с ее плеча и достигла пальцев, до сих пор крепко сжимавших перила. Слегка погладив их, он начал движение вверх – так же медленно, как спускался. Добравшись до плеча, он стал приближаться к ее шее. Затем отодвинул в сторону копну ее волос, кончиками пальцев легко коснулся ее горла и пробежал по изгибу щеки вдоль тонких мышц и сухожилий. Дреа затрепетала. В следующую минуту его взгляд упал на широкую бретельку ее шелковой майки. Потеребив, он поддел ее пальцами и прошелся вниз под полоской материи. Если раньше он не заметил, что она без лифчика, то сейчас он в этом удостоверился.

– Дыши, – произнес он первое слово, обращенное к ней. У него был низкий, грубоватый голос, и слово прозвучало как приказ.

Дреа задышала, жадно хватая ртом воздух, и это принесло ей облегчение. Лишь сейчас она осознала, как долго сдерживала дыхание – еще чуть-чуть, и не миновать ей обморока.

Все так же медленно и неторопливо его рука поползла вниз по ее телу, жар его прикосновения обжигал тело сквозь тонкий шелк. Добравшись до края майки, он проник пальцами под одежду и стал ощупывать резинку ее тонких широких брюк, то поддевая ее, то касаясь тела Дреа. Теперь он знал и то, что на ней нет трусиков. Дреа сглотнула комок в горле и зажмурилась.

Это инстинктивное движение было продиктовано желанием хоть как-то отгородиться от этого человека, дистанцироваться от происходящего, но ее восприятие, кажется, лишь обострилось. Теперь, когда ей больше не на что было отвлечь свое внимание, она сосредоточилась на его прикосновениях – на его ладони, которая по ее животу поднималась все выше и выше. Мышцы Дреа свело судорогой, тело напряглось. Едва дыша, она застыла в ожидании.

Она судорожно выдохнула – его ладонь накрыла ее левую грудь. Он, словно взвешивая, поглаживал и сжимал ее в руке, царапая, водил большим огрубевшим пальцем по нежному соску, пока тот не набух и не затвердел. То же самое он проделал и со второй грудью.

Дреа почувствовала, как снова завибрировало ее тело. Невыразимое блаженство вытеснило из головы все мысли, оставив ее, жадно ловящую ртом воздух, цепляться за спасительный якорь, который удержал бы ее на месте. Она ждала от него всего, что угодно, только не… этого.

Он склонил к ней голову и, обдав жарким дыханием, мягкими губами коснулся ее шеи. Затем прильнул к ней всем телом. Дреа, которой до этого было холодно, буквально обожгло – столько в нем было огня. Она была готова к грубости, но он одним прикосновением, которое не содержало в себе ничего, кроме блаженства, проник сквозь кордон ее защиты.

– Я не сделаю тебе больно, – пробормотал он, прижимаясь губами к ее шее и забираясь рукой ей под майку. Не отрывая губ от ее тела, он вновь начал ласкать ее грудь, слегка пощипывая соски. У Дреа захватило дух, будто она неслась на американских горках, то взмывая, то стремительно обрушиваясь вниз.