Ужасы перистальтики, стр. 49
Все же он не удержался и, выпив еще виски и плотно закусив, нетвердой покачивающейся походкой совершенно спокойно покинул посольство через еще один, достаточно помпезный подъезд, расположенный сбоку здания. Оттуда он прошел к тем самым воротам и мимо милиционера – на улицу.
Здесь уже царил глубокий мрак...
Его распирало от ощущения собственной лихости и удачливости!.. Торопясь, он пошагал к началу переулка. Уже оказавшись там, он сообразил, что так и не посмотрел, в каком же посольстве он был на фуршете, коктейле или черт его знает, как у них там это называется!..
Лишь при воспоминании об автомате Калашникова, который стоял в той комнатке, где резались в нарды эти двое, неприятный холодок пробегал у него по спине, заставляя мало-помалу трезветь...
27
Он успел добраться до дому, прежде чем обнаружил, что в кармане нет ни бумажника, ни лежавшего вместе с ним паспорта...
Где он их выронил?..
Все же хмель никак не выветривался у него из головы, – Замелькацкий по-прежнему оставался пьяным. Уже прошло два часа и он принялся звонить ей с мобильного... Визитная карточка Ариеллы потеряна вместе с бумажником. К счастью, номер мобильника остался в памяти его телефона. Состояние было ужасным: зачем он звонит ей?!.. Как они пойдут в клуб, если нет денег?! Даже занять ночью не у кого!.. Мелькнула, правда, мысль, пойти к писателю, но, слава богу, от этого удержался.
За окном была темнота, чернота, парк... И вдалеке оживленная улица с мечтами и ресторанами... «Нарядные мужчины и женщины толкают двери, за которыми их ждет радость, смех, общение...»
Мобильный у Ариеллы не работал. Городской номер с карточки он никуда не переписал... Замелькацкий принес с кухни стакан и штопор, достал бутылку итальянского вина, которую хранил в комнате в старом шкафу. С большим трудом откупорил ее, налил немного вина в стакан... Вино показалось кислым, неприятным на вкус, хотя он был уверен – вино отменное. Просто пить его сейчас не хотелось. Но было невыносимо наедине с вертевшимися в голове мыслями. Хотелось опьянеть еще больше, а он в последние два часа только трезвел... Уж лучше бы сейчас махнуть неразбавленного виски – быстро и эффективно!.. Он опять позвонил Ариелле – тот же результат, выпил вино, улегся в одежде на диван.
Если он выронил паспорт во дворе посольства... Пошли они все к черту!.. Упорно каждые пять минут набирал Ариелле и не заметил, как уснул...
Открыл глаза. Бабка трясла его за руку... На столе стояла бутылка, стакан. В брюках, рубашке и галстуке Замелькацкий лежал на диване.
Тут же вспомнил вчерашнее.
– Сможешь подойти к телефону?..
– Кто?..
– Не знаю. Какой-то дядечка.
Он поднялся, вышел в коридор, взял трубку.
– Здравствуйте...
Голос был незнаком.
– Спуститесь во двор и подойдите к черному автомобилю.
– Зачем? – он напрягся. Неприятно засосало под ложечкой.
– А вы не догадываетесь?..
– Нет, абсолютно... – он начал оборонятся, судорожно соображая, как же именно выглядит эта беда, которая стучится к нему в ворота. «Беда!.. Отворяй ворота...»
– Выходите... Это по поводу вчерашнего!..
– Хорошо... Сейчас спущусь, – Замелькацкий проглотил слюну.
Он накинул пиджак, куртку, сунул ноги в блестящие лаковые туфли... Были у него такие. Когда-то носил и гордился. Все в прошлом!
Большой черный джип стоял несколько поодаль от его подъезда, но других здесь не было, в кабине сидел человек...
Когда он уже подходил к джипу, стекло со стороны водителя опустилось, высунувшаяся рука держала его паспорт и бумажник:
– Ну что, теперь догадались?..
Он взял паспорт, бумажник и вытаращился на иронически улыбавшегося водителя.
– Скажите спасибо Ариелле Михайловой...
– Я... Но... Ничего не понимаю!
– Я – водитель, сейчас ее вожу. Утром ей позвонила уборщица из фирмы... Говорит, туалет убирала, смотрит бумажник, паспорт... Спросила, не знаете такого?.. В бумажнике – визитка Ариеллы Михайловой... Ариелла меня сразу туда и отправила. Говорит, поезжай, утешь его, а то он загулял, посеял документы и так расстроился, что даже папу моего просил подключить. Выплатил вознаграждение и сразу к вам... Нет, мне ничего отдавать не надо. Это уж вы с Ариеллой... Видите, и без папы разобрались... Ладно, до свидания!..
Он еще раз усмехнулся, закрыл окно и уехал.
Замелькацкий сунул руку в карман – телефона не было. «Черт!..»
«А-а, он же валяется на диване!»
...Мобильный Ариеллы опять не отвечал. Полез в бумажник, наткнулся на листок бумаги для записей. «Черт!.. Должен же идти на собеседование!» Подскочил к пиджаку, что висел на стуле, вытащил из кармана часики – времени, слава богу, достаточно... Извлек из бумажника визитку Ариеллы, перенес в свою комнату телефон.
После того, как несколько раз сказал во включившийся автоответчик «Алло», Ариелла взяла трубку... Сама...
– Ладно, ладно, Джеймс Бонд, ты прощен!.. Понимаю, тебе вчера было не до меня... У меня разболелась голова. Сегодня готовься в театр... Да, вообще-то сегодня не очень могу, но раз ты так любишь оперу, я тоже непрочь... Купим билеты там... Да, в крайнем случае у каких-нибудь спекулянтов... Дорого?!.. Ничего!.. Возьмем папу вместо кошелька – пусть платит. Созвонимся!.. Будь в форме!.. Сегодня твой день: ты услышишь любимую оперу...
Замелькацкий вернулся в комнату, улегся на диван. Потом вскочил... Подошел к столу, взял бумажник, пересчитал деньги...
Посмотрел в окно. Перед ним был парк, дальше – та самая оживленная улица. Что же делать?.. Его охватило отчаяние: ничего нет, только этот угрюмый скотский парк. И ничего нельзя поправить и изменить... Что же делать?.. Что-то невероятное происходило с ним!.. Может ли это все существовать в действительности?.. Ему захотелось ущипнуть самого себя за локоть... Сегодня опера... Ему предстоит сидеть вместе с Ариеллой и ее отцом на оперном спектакле. Какие еще унизительные приключения предстоят ему?!.. Что же делать?! Что же делать?!.. Наглотаться опять таблеток?! Не помогает! Ни черта не помогает!..
Он кинулся к телефону – позвонить на ту фирму, где он был вчера. Зачем?.. А устраиваться на работу?.. А несостоявшееся собеседование?!.. У него же нет номера!..
Он выскочил в коридор...
– Ба, я хотел тебе сказать!..
Она ошарашено обернулась, глаза были круглыми, изумленными...
– Что?!.. Я сразу поняла: что-то с тобой не так... Что-то происходит... Ты знаешь, сейчас кругом что-то происходит...
– Что происходит?!.. Я хотел тебе сказать про манную кашу... Свари сегодня манную... Все, что происходит, не имеет никакого значения. Знаешь, у меня есть одна знакомая... Очень хорошая знакомая. Впрочем, я тебе потом расскажу...
Он вернулся к себе в комнату. Закрыл дверь. Руки дрожали. Но не от вчерашнего виски и вина... Светило яркое солнце.
Не постучав, она тихонечко вошла, притворила за собой дверь...
– Вот этот письменный стол мы с твоим дедом купили более пятидесяти лет назад, когда только-только переехали в эту квартиру... А ты пьешь на нем вино...
Она покачала головой:
– Он куплен для занятий, а не вина. Для чтения книг, для писания писем...
– Кто сейчас пишет письма, ба?
– То-то и оно!.. Знаешь, вчера я встретила на лестнице соседа.
– Писателя.
– Да. Ты его знаешь?.. Он мне сказал: мы все, как один большой корабль. И с этого корабля не спасется никто... Зачем же тогда все?! Зачем же мы тогда строили эту жизнь: стол, шкаф, дом, а?! Если все – ко дну?!.. Скажи! Скажи!..
Она подскочила к нему и стала трясти его за грудки... Ее колотила истерика:
– Скажи! Скажи! Зачем все, если просто пить, если не спасется никто!..
Он оттолкнул ее руки, заорал:
– Кто-то же спасется!.. Прилетят вертолеты!.. Кому-то же хватит места на вертолете!.. Главное влезть туда!.. Пьяным, с ног до головы в дерьме – неважно!.. Обделавшимся!.. Пойми, когда кораблекрушение, когда судно идет ко дну, неважно, как ты выглядишь, трезв ты или пьян, все – побоку!.. Главное – спастись! Если ты спасся, все остальное – простительно и неважно!..