Судьба наизнанку, стр. 51

   Дмитрий чуть не поперхнулся, затягиваясь.

  - Я знаю, - он щелчком сбил пепел, - что аэропорт закрыт. Ленка в Тюмень собралась лететь к родителям, мы приехали туда вчера днём, - он затянулся ещё раз - но никто никуда уже не вылетал и не прилетал. Протусовались там три часа и вернулись домой. Объявили, что из-за полярного сияния и перебоев с электроэнергией возникли проблемы с аэронавигационным оборудованием и радарами. Починить обещали за сутки.

   - Да, деньги за билеты нам так и не вернули, - добавил он, вдавив полсигареты в пепельницу, - в какое время мы попали?

   - Пока не знаю, но в Москве главный Сталин, - почти дословно Пётр повторил то, что узнал от отца.

  - Жить станем лучше, жить станем веселей - Дмитрий процитировал знаменитый рекламный слоган по памяти. Достал новую сигарету, неожиданно хмыкнул - ты ничего не замечаешь?

   - А что я должен заметить? - удивился Пётр

   - То, как мы себя сейчас ведём. Не стонем от горя, не прыгаем от радости. Для нас это очередной 'подарок' судьбы, с которым нам дальше жить. Ну, типа как наезд налоговой или бандитов. Нормально, да?

   Пётр промолчал, прислушиваясь к своим ощущениям. Такой поворот разговора был ему в диковинку, но минуты через две он признал правоту Дмитрия. Первоначальная паника прошла и, хотя внутри ворочалось предчувствие чего-то тяжёлого, но гораздо сильнее было чувство, ... Пётр попытался сформулировать это ощущение как 'преодоление'. Да, именно так - он был твёрдо уверен, что все возникшие трудности и проблемы они смогут преодолеть. Чего бы это не стоило.

   - Мы преодолеем, - высказал Пётр это чувство.

   Дмитрий с уважением посмотрел на него.

  - Я так и не смог это сформулировать. Да, мы преодолеем, - он отвернулся к окну, затолкал в пепельницу ещё полсигареты, - что сейчас делать будем?

  - Надо забить склад мукой, - Пётр рассказал о своём распоряжении бухгалтерии.

   Дмитрий подвинул к себе клавиатуру и мышь, сделал несколько запросов по базе данных фирмы. Получив итоговую таблицу, развернул монитор так, что бы было видно Петру.

   - Этим ты так же деньги отправил?! - он ткнул пальцем в строчку с названием городского мельзавода.

   - Конечно - удивился Пётр - мы у них половину всей муки покупаем.

   - Зря - Дмитрий пробарабанил пальцами по столу - ты ведь знаешь, кто там хозяин?

   - Левадский - ответил Пётр - А что?

   - А то, что он уже в курсе. Лучший друг губернатора, как никак. Сволочь, конечно, но как к нему не относится, свой интерес он быстро просечёт. Кто его знает, - он затянулся - как дальше дела пойдут, а кушать хочется каждый день. А у него полугодовой запас зерна и муки. Олигарх, бля. Захочет, даст, захочет, не даст.

   - У нас договор - возразил Пётр.

   Дмитрий скептически посмотрел на него.

   - Про договор можно забыть. Помнишь, там такой интересный пункт есть, про форс-мажор? Область провалилась во времени и попала в СССР - разве ЭТО не форс-мажор?

  - Хочешь сказать, что муки от него мы не получим?!

  - Очень может быть. Не получим или получим не по той цене. Что мы с ним сделаем? Согласно договору в Киевский арбитраж пожалуемся? Нет уже того Киева. Лучше у частников всё выбрать. Я им, - он кивнул на монитор - сейчас позвоню.

   Пётр пододвинул к себе телефон.

  - Мам, платёжки прошли? Нет ещё? Не проводите, я сейчас подойду.

  Он встал и быстро вышел из кабинета. Дмитрий смотрел в окно, докуривая третью сигарету.

   Сотовая связь так и не заработала, пришлось набирать городские номера. Сделав несколько звонков по работе, Дмитрий позвонил домой:

  - Лен, привет. Ручка, бумага есть? Бери и записывай - он стал надиктовывать длинный список из продуктов и необходимых в быту товаров - пиши, пиши. Закончу, объясню. ... Всё. Ты вчера к родителям не улетела, знаешь почему? ... Область провалилась в прошлое. К товарищу Сталину. ... Не пил с утра, Петр сказал, ему отец звонил. Он врать не станет. ... Да ты телевизор включи, радио, Интернет, на сотовый посмотри. ...Вот именно, ничего не работает. ... Да, все деньги со счетов надо снять. Немедленно. ... Бери карточки и беги, пока не началось. ... Пока люди в банки не побежали. ... Давай. Сама докупи, что посчитаешь нужным, только что бы надолго хватило. Пока.

   Он положил телефон на стол и только сейчас осознал непоправимость случившегося события. До этого момента он что-то решал, что-то предлагал, не было времени рефлексировать. А сейчас. ... Сейчас он понял, что прежняя жизнь закончилась навсегда

  - Навсегда - сказал он монитору.

  - Что навсегда? - спросил вернувшийся из бухгалтерии Пётр.

  - 'То, что будет, никогда не будет таким прекрасным'. Нострадамус сказал. Эта жизнь закончилась. Навсегда. Началась другая. И это хорошо.

  - Что здесь хорошего? Для нас хотя бы?

  - Ну, например ... - Терехов снова потянулся за сигаретами, но передумал - например, мы сможем выбраться из той рыночной ниши, которую второй год занимаем.

  - Ты считаешь - Пётр поудобней устроился в кресле. Такие дискуссии уже вошли в привычку - что останется рынок? Что нас не национализируют?

  - В течении года точно, а там много что может случиться. Не станет соввласть нашу, согласись, весьма среднюю фирму прихлопывать. Пока с гигантами индустрии не разберется. Трудящимся надо ведь что-то кушать? А кто их накормит, кроме нас? Помнишь, что Алексей рассказывал?

   Пётр кивнул. Алексей Мишин, ранее работавший, как и Дмитрий в холдинге Левадского, но на гораздо более высокой должности, знал о ситуации в пищевой промышленности области не понаслышке.

   - Вечно жить будешь - сказал Дмитрий вошедшему Алексею - ты уже в курсе?

   - 'Товарищ майор, ну Вы в курсе, да?' - цитатой из 'Дискотеки Авария' ответил совладелец пекарни, усаживаясь на свободный стул у двери - в весёлое время нам предстоит жить.

  - Ты узнал, какой год сейчас? - нетерпеливо спросил Пётр.

  - Даже дату. Двадцать третье июня - Алексей выдержал паузу - тысяча девятьсот сорокового года!

   В кабинете повисла мрачная тишина.

  - Война скоро - первым заметил Дмитрий, доставая сигарету.

  - Вот тебе и 'год остался' - вернул ему фразу Пётр - хрен с нами будут церемонится.

  - Не паникуй - Алексей встал, подошёл к стоящему у окна кулеру, набрал в пластиковый стакан горячей воды - чаем надо запастись - заметил он, укладывая в стакан пакетик 'Липтона'.

  - До нас дело не скоро дойдёт - почти повторил он слова Дмитрия - большевики по танкам и самолётам прибиваться начнут, а наши булки-пирожные с йогуртами и конфетами им неинтересны, будут, - он достал из стола коробку рафинада - Олег пропал, вот хреново.

  - Как пропал? - изумился Пётр - он же на границу собирался ехать?

  - Вот именно, на границу - Алексей размешивал сахар - фура пришла без Олега. Водила мне вчера пытался что-то рассказать, но мне не до этого было. Я понял, что он встретил его около Октябрьского. Фура ушла сюда, а Олег с какой-то девкой ... Что ржёте?

   Но компаньоны уже хохотали во всё горло. Надо было, компенсировать негативную информацию чем-то весёлым и слова Алексея пришлись как нельзя кстати.

  - Так бы сразу и сказал - Дмитрий снял очки, провёл ладонями по лицу - пропал он. Опять подругу нашёл. Как тогда зимой в Казачью Лопань ездил - он вернул очки на место, - вагон отправлять.

  - Да - подхватил Пётр - вагон отправил, а потом на свадьбу к сослуживцу заскочил. Часика на два. Когда ты за ним поехал? - спросил он задумчиво пьющего чай Алексея.

  - На третий день.

   Из всех четверых Олег был самым младшим по возрасту и единственным, кто не обзавёлся семьёй или постоянной подругой. Такой статус позволял ему регулярно попадать в амурные приключения, что являлось постоянным поводом для шуток. Сдобренных изрядной порцией лёгкой зависти - остальные компаньоны были давно и плодотворно женаты.