Гибрид, стр. 2

Как ответ до Лоу донесся уже другой крик. Слабый, страдальческий. Лоу нахмурился.

Омкью на его месте развернулся бы и ушел прочь. Лоу же не мог так поступить. Он побежал снова, крепко сжав ладонью искусственную кожу рукоятки силовой пращи. Чем ближе он подбирался к каменным колоннам, тем больше была уверенность в том, что слабые крики принадлежали человеку Солнечной системы.

Лоу почти добрался до камней, когда услышал новый звук, смешанный с хлопаньем крыльев краку, его скрипучим, похотливым карканьем и криком жертвы. Этот звук был низким, похожим на механическое дребезжание неисправного мотора, который не может достичь нужной мощности. Лоу метнулся за первую каменную колонну.

Лицо обдало жаркой вонью горящей изоляции. Он прыгнул за вторую каменную колонну, за третью. Лоу припал к земле, чтобы стать невидимым для гиганта краку, который, перестав терзать свою жертву, повернул глыбообразную голову и уставился на него. Лоу не двигался.

Хромированный гусеничный краулер, используемый для разведки местности, лежал на боку. Одна из его гусениц вращалась. Другую заклинило. Из краулера доносилась вонь и струился голубой дым.

На блестящем боку корпуса, над гусеницей, Лоу увидел эмблему Колониального Корпуса. Из краулера доносились испуганные крики.

Несмотря на присутствие Лоу, краку еще раз игриво ударил по трактору своей лапой. И один из серебряных когтей как нож в масло прошел сквозь металлический корпус. Подобными дырами кабина была исполосована и в других местах. В момент, когда коготь пронзил металл, человек внутри закричал громче. Лоу видел, что выступающая вперед лучевая трубка, единственное средство защиты краулера, была безнадежно погнута краку. Он понял, что случилось. Краку принял краулер за какое-то животное и налетел сверху. Бороборо, вероятно, уже и след простыл. Механические аппараты людей Солнечной системы пугали огромных животных.

Краку поднял лапу и выдернул серебристый коготь из кабины, при этом краулер немного приподнялся, а когда коготь высвободился полностью, снова упал на бок. Опять послышался исступленный крик боли. Внезапно, учуяв Лоу, краку повернул свою длинную змееподобную шею. Его огромная голова наклонилась. В глазах, похожих на две огромные жемчужины, сверкнуло отражение багрового солнца.

Руки Лоу, сжимавшие рукоятку силовой пращи, вспотели. Он скользнул вперед, вдоль округлой каменной колонны, за которой прятался. Краку издал раздирающий уши крик. Гигантская голова метнулась вниз, чтобы выдернуть Лоу из укрытия.

Прямо перед собой Андреас Лоу увидел голову краку, заслонившую небо, увидел, как раскрылась гигантская пасть, наполненная пенящейся черной слизью. На выстрел у него оставалось только несколько секунд.

Лоу нажал кнопку силовой пращи. Три шарика выстрелили краку в пасть и взорвались там.

Краку вздыбился, его огромные глаза-жемчужины внезапно покрылись сеткой красных прожилок. Осколки шариков пронзили его мозг.

Лоу успел отскочить, когда зверь начал извиваться и рвать когтями воздух, а затем упал, разломав надвое грузом мертвого тела каменную колонну, за которой мгновением раньше прятался Лоу.

С последним издыханием от тела краку поднялась волна насыщенного гнилостными парами смрада. Глаза подернулись красной пеленой. Зверь был мертв.

До Лоу все еще доносились слабые крики из краулера и механический дребезг не желавшей проворачиваться гусеницы. Он полежал мгновение, уткнувшись лицом в землю, выдохшийся и трясущийся. Затем встал, засунул силовую пращу за волокнистый пояс своего одеяния. Лоу обошел мертвого зверя по широкой дуге справа, мимо каменных колонн. Добравшись до перевернутого краулера, он взобрался на бесполезную теперь гусеницу и заглянул вниз через одну из дыр в корпусе.

Вдоль дальней, наклоненной стены растянулся немощный желтоволосый человек, кожа которого была кроваво-красной из-за слишком длительного пребывания под солнцем Голоза. Он был молод и одет в бледно-серую форму Колониального Корпуса. На его плечевой нашивке был изображен осколок яркого камня.

Голубые глаза человека были открыты. Один из когтей краку разорвал ему правую сторону груди, которая теперь представляла собой ужасное месиво из обломков костей, маленьких влажных кусочков розоватого мяса, обрывков ткани одежды; огромная, увеличивающаяся на глазах лужа крови окрашивала его одежду в черный цвет.

В глазах землянина медленно проявлялось осознание того, кем был Лоу – похоже, не совсем омкью, но и не человек с Солнца.

«Я геолог, – проговорил человек. Речь у него была булькающей. – Прикреплен к базе Колониального Корпуса. Доставь меня туда. Тебе заплатят. Никто не причинит тебе вреда».

Лоу не ответил. Раненый принял молчание за отказ. Опираясь на одну руку, он приподнялся повыше.

«Я не выживу, если ты не поможешь мне. Эта тварь свалилась на меня прямо с солнца. Я не заметил ее. Послушай ты, проклятый дикарь, если ты не поможешь мне…»

Лицо человека с Солнца исказила гримаса боли, громко застонав, он упал.

Вглядываясь вниз, Лоу крепко держался за рваные дыры в корпусе краулера. Его лицо было злым. На какой-то миг у него возникло желание воспользоваться своей силой, не сдерживать себя. Телепатировать. Цвета. Звуки. Запахи. Все вместе. Сделать больно человеку с Солнца.

Но Лоу подавил это чувство. Чистокровный омкью, возможно, и покорился бы ему. А Он не мог.

Лоу нахмурился. Раненого геолога нужно было доставить на базу, расположенную вверху на плато.

Но кровь в жилах Андреаса Лоу не была только кровью людей с Солнца, поэтому помощь геологу была тем, чем он хотел бы заняться меньше всего на свете.

2

В конце концов, отбросив сомнения, Лоу спустился внутрь кабины. Стараясь действовать как можно мягче, он поднял геолога себе на плечи. Вес неподвижного тела был невелик, чему Лоу порадовался, пустившись в обратный путь через равнину.

Было утро 2477 года, когда Андреас Лоу с трудом взбирался вверх по каменистому склону плато. Прошло только шестьдесят лет с тех пор, как первый из недавно разработанных фотонных кораблей Солнечной системы, оставляя позади парсек за парсеком, достиг Галактики Замарии, чтобы приземлиться сначала на одной из ее планет, а затем на многих.

Прибывшие земляне нашли здесь расу существ, совершенно непохожих на те, к каким они привыкли в своей галактике. Жизнь изобиловала на сотнях планет Замарии. Омкью были очень древним народом. Они расселились и развили свою многопланетную культуру, используя ограниченные возможности межпланетных кораблей, подобных тем, которые использовали люди Солнечной системы двумя столетиями ранее для исследования своей галактики.

Первые контакты с омкью и землянами были неприятными. У омкью был свой способ общения. Случайное или намеренное восприятие его было чрезвычайно болезненным для человеческого мозга. Контакты с омкью, за исключением крайне необходимых, не поощрялись. Близкие связи со стороны членов Корпуса наказывались тюремным заключением, а смешанные браки – смертью. Омкью поняли, что их считают грязными, ненавистными, опасными. Самодовольные люди из Колониального Корпуса давали понять это довольно часто. Ходили разговоры о нападении с целью разрушения Галактики Замарии и полного уничтожения омкью.

Однако постепенно экономическая необходимость смягчила ситуацию. Многие отдаленные планеты омкью были богаты полезными ископаемыми. Земляне, в свою очередь, могли предоставить технологии производства продуктов питания. Только немногие из планет Замарии были пригодны для выращивания урожая, да и им было трудно обеспечить переполненные, густонаселенные города планет. В результате частные коммерческие фирмы Солнечной системы стали присылать свои фотонные корабли. В 2477 году, когда Андреас Лоу с трудом взбирался на верх плато, неся на плечах геолога, теплая кровь которого стекала ему на одежду, уже ходили разговоры о чем-то, называемом Единение.

Единение. Странный термин. Он дошел даже до таких глухих планет, какой был Голоз.