Волшебство Маккензи, стр. 2

Очевидно, она не преуспела.

Марис подняла руку и прикрыла глаза от света, продолжая наблюдать, как мужчина понес стакан в ванную. Только после этого она заметила, во что одета. Нет, она не была голой. Наготу прикрывали трусики и большущая футболка. Без сомнений, его футболка.

Он раздел ее, или она сделала это сама? Если оглядеться, увидит ли она разбросанную в беспорядке его и свою одежду? Мысль о раздевающем ее незнакомце странно влияла на дыхательную функцию, сжимая грудь и затрудняя приток кислорода. Марис хотела все вспомнить, ей это было необходимо, но прошедшая ночь оставалась белым пятном. Надо бы подняться и одеться, но она не могла. Не оставалось ничего другого, как беспомощно лежать, бороться с головной болью и искать смысл в нагромождении бессмысленных фактов.

Возвращаясь к кровати, мужчина внимательно наблюдал за ней прищуренными синими глазами, удивительно яркими при таком тусклом свете.

– Все в порядке?

– Да, – сглотнула Марис.

Конечно, она сказала неправду, но по какой-то причине ей очень не хотелось, чтобы незнакомец знал, насколько плохо она себя чувствовала. Взгляд Марис скользнул по поросшей волосами мужской груди, плоскому животу к выпуклости под тесными боксерами. Неужели было? Иначе, как они оказались в одной кровати? Но если было, то почему они оба в нижнем белье?

По какой-то причине эти трусы-боксеры неуместно смотрелись на парне, зарабатывающим на жизнь временной работой на лошадином ранчо. Ему бы больше подошли короткие белые плавки.

Мужчина выключил лампу и растянулся рядом с Марис. Ее окружило тепло его тела, как только он залез под простыню. Он лежал на боку, лицом к ней, положив одну согнутую руку под подушку, а другую поперек ее живота. Вроде держал ее, но не обнимал. Марис поразило тщательно продуманное положение мужчины – рядом, но не слишком близко.

Она старалась припомнить его имя, но никак не могла.

Марис боялась представить, что он подумает о ней, но не смогла больше выносить провал в памяти. Пора разобраться с этой смущающей ситуацией, и самым лучшим способом будет начать с самого начала. Прочистив горло, она тихо, почти шепотом, произнесла:

– Прошу прощения, но я не помню ни твоего имени, ни того, как мы здесь оказались.

Мужчина застыл, на ее животе напряглась его рука. Одну долгую секунду он не двигался, затем резко сел с приглушенным проклятием. От его движения голова Марис подпрыгнула, что вызвало непроизвольный стон. Незнакомец ударом включил лампу, и Марис снова пришлось закрыть глаза, защищаясь от резкого света.

– Черт, – пробормотал мужчина, склоняясь над нею. Он погрузил длинные пальцы в ее волосы и провел кончиками пальцев по коже головы, ероша шелковые пряди. – Почему ты не сказала мне, что ранена?

– Я даже не догадывалась, – призналась Марис.

И что он имел в виду под словом «ранена»?

– Я должен был сам сообразить, – мрачно пробурчал он и сжал губы в тонкую линию. – Видел, что ты слишком бледна и почти ничего не ела, но списал все на стресс.

Мужчина продолжал исследовать ее голову, пока пальцы не коснулись одного места сбоку, отчего у Марис прервалось дыхание, и виски пронзила пульсирующая боль.

– Вот! – Он положил ее голову себе на плечо, чтобы как следует осмотреть рану. Длинные пальцы осторожно коснулись кожи головы. – Вот здесь у тебя шишка с хорошее гусиное яйцо.

– Здорово, – пробормотала она. – Мне бы не хотелось таскать на голове плохое гусиное яйцо.

Он окинул ее еще одним взглядом прищуренных синих глаз, который довел до уровня «произведения искусства».

– У тебя, черт возьми, сотрясение мозга. Подташнивает? Как твое зрение?

– Свет режет глаза, – призналась она, – но предметы не расплываются.

– Что насчет тошноты?

– Немного.

– А я позволил тебе спать, – сердито прорычал он себе под нос. – Тебе нужно в больницу.

– Нет, – немедленно ответила она, чувствуя накатившую тревогу. Меньше всего она хотела оказаться в больнице. Непонятно по какой причине, но инстинкты предупреждали ее остерегаться публичных мест. – Здесь безопаснее.

– Я позабочусь о твоей безопасности. Тебе нужен доктор, – уверенно произнес он.

В его поведении было что-то очень знакомое, но Марис не могла ухватить, что именно. Ей хватало других, более серьезных проблем, о которых следовало беспокоиться в первую очередь, поэтому она позволила этому чувству пройти мимо. Сначала нужно оценить собственное физическое состояние. Сотрясение – вещь серьезная, возможно, придется отправиться в больницу. Что имеется в наличии… Головная боль и тошнота. Что еще? Зрение нормальное, речь внятная. Память? Марис быстро пробежалась по списку родственников, вспоминая имена и дни рождения, затем вспомнила любимых лошадей за несколько лет. Память не подводила, за исключением… Она постаралась вспомнить последние события. Вот она доедает ланч и возвращается в конюшню… Но когда это произошло?

– Думаю, со мной все будет в порядке, – отсутствующим тоном произнесла Марис. – Если не возражаешь, я хочу задать пару вопросов. Во-первых, как твое имя, и, во-вторых, как мы оказались в одной постели.

– Моя фамилия Макнил, – ответил он, пристально вглядываясь в ее лицо.

Макнил. Макнил. Стремительно накатили воспоминания, принося его имя.

– Я вспомнила, – вздохнула Марис. – Алекс Макнил.

Его имя врезалось в память при знакомстве, потому что такое же имя было у одного из ее племянников. Второго по старшинству сына ее брата Джо тоже звали Алекс, но полное имя звучало как Алекс Маккензи. Не только имена были похожими, фамилии говорили об общих предках.

– Верно. Что касается твоего второго вопроса, то думаю, что тебя на самом деле интересует, занимались ли мы сексом. Ответ «нет».

Марис вздохнула с облегчением, но потом нахмурилась.

– Тогда почему мы здесь? – спросила она в замешательстве.

Алекс пожал плечами.

– Похоже, мы украли лошадь.

Глава 2

Украли лошадь? Марис моргнула в полнейшем недоумении, как будто он сказал это на иностранном языке. На вопрос, почему они вместе в постели, он ответил, что они украли лошадь. Не то, чтобы она не верила, что могла украсть лошадь, но никак не могла уловить связь между похищением и тем, что провела ночь с Алексом Макнилом.

Воспоминание отдалось приступом боли в ноющей голове, когда она попыталась четче увидеть ставящую в тупик картинку. Марис вспомнила, как торопилась, подгоняемая почти ослепляющим желанием действовать быстрее, когда шла по широкому центральному проходу конюшни к просторному, роскошному стойлу в середине ряда. Фурор был общительным конем, очень любил компанию, и поэтому его стойло находилось посередине, чтобы были соседи по обе стороны. Также вспомнилась охватившая ее ярость; никогда в своей жизни она не была в таком бешенстве.

– Что с тобой? – спросил Алекс, рассматривая ее так пристально, что должен был выучить наизусть каждую черточку ее лица.

– Лошадь, которую, как предполагается, мы украли, – это случайно не Фурор?

– Он самый. Если все копы страны еще не гонятся за нами, то это дело нескольких часов. – Он немного помолчал. – Что ты собиралась с ним делать?

Хороший вопрос! В настоящее время Фурор был самым известным жеребцом в Штатах, легко узнаваемым по лоснящейся черной шкуре, белой звездочке на лбу и белому носку на правой передней ноге. Его снимок красовался на обложке «Спорт Иллюстрейтед», которым Фурору было присвоено звание «Лучший конь года». За свою недолгую карьеру он выиграл более двух миллионов долларов и, прекратив выступления в «почтенном» четырехлетнем возрасте, мог стать отличным племенным жеребцом.

Стоничеры все еще взвешивали поступившие предложения, решительно настроенные на то, чтобы продать Фурора максимально дорого. Этот жеребец был настоящим черным золотом, гарцующим на четырех мощных, быстрых как молния, ногах.