День и ночь, стр. 12

Рут. Вы, должно быть, устали?

Милн. Ничуточки.

Рут. Проголодались?

Милн. Как волк.

Рут. Тогда, может, перекусим?

Милн. Простите меня, я ужасно болтлив.

Рут. Что вы, мне было жутко интересно. (Она смотрит на Милна так пристально, что тому становится неуютно?)

Милн. Огромное вам спасибо, что терпели меня. Надо пойти отдохнуть перед дорогой.

Милн входит в дом, Рут остается стоять в темном саду.

«Рут». Беги, беги за ним, пока не поздно, глупая сучка.

Ночь сменяется днем.

Рут исчезла.

Светает.

На сцену въезжает джип. За рулем сидит Фрэнсис. Карсон выходит из дома, следом за ним появляется Гатри. Гатри частично переоделся, но на нем по-прежнему неизменные голубые джинсы. На плече у него висит кофр и еще одна сумка. Карсон кричит, адресуясь к открытому окну на втором этаже.

Карсон. Джейк! (Оборачивается и видит Гатри?)

Собрались? А где Джейк?

Гатри. Что это такое?

Карсон. Ваш джип. (Направляется к джипу, чтобы сказать что-то Фрэнсису?)

Гатри остается на просцениуме.

Гатри. Я вижу, что джип. Но Вагнер говорил про машину.

Карсон. Машина, джип – какая разница? Вам никто не обещал семейного микроавтобуса.

Гатри в бешенстве, но старается не показывать этого.

Гатри. Семейный микроавтобус – гражданский транспорт. Джип – потенциальная мишень. Послушайте, я знаю правила этой игры как никто другой. Я много где побывал: Конго, Ангола, Сомали, – и везде эти правила одинаковы. (Тут он замечает Милна, который выходит из дома, одетый в армейского типа камуфляжный костюм с тропической панамой цвета хаки на голове, и взрывается?) Черт побери, зачем он вырядился под военного! (Срывает панаму с головы Милна и швыряет ее на землю?)

Милн. В чем дело? (Поднимает панаму)

Гатри. В Африке на войну в рубашке цвета хаки с погонами может отправиться только псих!

Карсон. На какую такую войну? Сегодня войны не будет.

Mилн. У меня с собой в сумке есть тенниска – хотите, переоденусь?

Гатри. А ракетки вы с собой не прихватили? Вы все спятили! И вообще, ехать должен Вагнер.

Милн. А я-то думал, что вы на моей стороне. Ладно, поехали, Джиджи… (Милн направляется к джипу, около которого уже стоит Карсон)

Карсон. Не забыли взять?

Милн похлопывает по небольшому чемоданчику, который несет в руке.

Милн. Нет, не забыл. (Садится в джип)

Фрэнсис прогревает мотор, Гатри стоит около, упершись взглядом в землю.

Ну, так вы едете или нет?

Гатри (безразличным голосом). Черт. (Быстро вскакивает в джип, ставит рядом с собой на сиденье кофр и падает назад, когда джип рывком трогается с места)

Занавес

Действие второе

Ночь.

Гостиная занимает всю сцену.

Рут сидит в кресле лицом к публике. На ней длинное платье, свободное и уютное: его нельзя назвать вполне вечерним, но в любом случае одета она более торжественно, чем в предыдущих сценах.

Гостиная неярко освещена, так что по краям ее полумрак. Милн стоит на пороге гостиной; видно, что он только что вошел. Он одет точно так же, как и при первом появлении. Рут не оборачивается.

«Рут». Привет, Джейкоб. Как я рада тебя видеть. У меня дыхание перехватило, как только я услышала, что к дому подъезжает джип. Я рада, что ты вернулся. Мне не хватало тебя, Джейк. Если честно, Джейк, то я… боже, как я по тебе скучала, Джейк…

Рут поворачивается.

Милн. Привет!

Рут. А, привет.

Милн. Я думал, что вы задремали.

Рут. Совсем нет. Удачно съездили?

Милн. Да, спасибо. Плевое дело.

Рут. Удалось добыть какие-нибудь сенсации?

Милн. Целую кучу.

Рут. Заходите и присаживайтесь. Выпить хотите?

Милн. Спасибо, нет. Где Джеффри?

Рут. Уехал.

Mилн. Я думал, что все уже спят.

Рут. Я хотела дождаться вас. С вами все в порядке?

Милн. Лучше не бывает.

Рут смеется.

В чем дело?

Рут. Да ни в чем. Я рада, что вы славно провели время, сражаясь за честь и славу «Мира по воскресеньям». Репортер из Гримсби сражается за честь и славу «Мира по воскресеньям».

Милн. Вы по-прежнему считаете меня наивным.

Рут. Да нет.

Милн. Слишком юным и романтичным.

Рут. Это не совсем то же самое.

Милн. Боюсь, что рано или поздно я стану таким же, как Дик.

Рут. Надеюсь, до этого дело не дойдет.

Милн. А чем плох Вагнер? По крайней мере, он…

Рут. По крайней мере, он все же лучше, чем Штраус.

Милн. Похоже, он уехал вслед за остальными корреспондентами.

Рут. Надеюсь, что так. Я рада, что вы вернулись к нам.

Милн. Конечно. Прямая связь с Лондоном – о большем нельзя и мечтать. Ах да, и ваше общество, разумеется…

«Рут». Спаси-те на-ши ду-ши!

Милн. Да, вы, наверное, уже собираетесь спать?

«Рут». Мне и здесь хорошо.

Милн. Мне нужно написать заметку.

«рут». К черту заметку.

Милн. Вы не будете против, если попозже я попытаюсь связаться с Лондоном?

«Рут». К черту Лондон!

Милн. Я уверен, что Джеффри не стал бы возражать. Он сейчас в Ка-Си?

«Рут». Ну почему ты не заткнешься и не поцелуешь меня?

Милн. Он сказал, чтобы я чувствовал себя как дома.

«Рут». Ну, так поцелуй меня.

Милн. Наверное, стоит попытаться связаться прямо сейчас – чтобы они знали, что я здесь.

Рут. А может быть, сначала все же стоит поцеловать меня?

Милн. Поцеловать вас?

Пауза. Рут зажмуривается и поворачивается к Милну.

Рут. Да.

Милн. О чем я говорил?… Ах да, надо попытаться связаться с редакцией.

Рут. Конечно. Это здравая мысль.

Милн. Спасибо.

Рут. Но разве сейчас не слишком поздно или, вернее, не слишком рано?

Милн. Самое время.

Рут. Похоже, мы с вами говорим о разном.

Милн. Вы сегодня куда-то ездили?

Рут. Нет. Почему вы так решили?

Милн. Ну, ваше платье.

Рут. Эта старая тряпка. Первое, что подвернулось мне под руку, когда я выходила из душа.

Милн. Вот как? Очень милое платье.

Рут. В клуб я его не рискнула бы надеть.

Mилн. А здесь есть клуб?

Рут. Кантри-клуб, в Джедду После провозглашения независимости там не слишком людно. А раньше, бывало, там устраивали танцы на день коронации. Теперь все развлечения – бар, бильярд да курительная комната. В бильярд я не играю, зато не прочь выпить и покурить. Кроме того, там можно почитать свежие журналы: «Сельская жизнь», «Журнал горного дела» и «Камбаве сегодня». Вам, наверное, будет приятно услышать, что туда поступают и некоторые лондонские газеты.

Милн. Звучит заманчиво. Их доставляют самолетом?

Рут. Не думаю. Они до сих пор получают «Морнинг пост», хотя ее закрыли уже год назад. Ладно, не хотите – не целуйте.

Милн. Это не означает, что я не считаю вас привлекательной.

Рут. Конечно нет. Это означает, что вы многим обязаны Джеффри.

Милн. Да, но если бы даже я не был ему ничем обязан…

Рут. Не возжелай имения ближнего твоего, ни вола его, ни осла его, ни жены его…

Mилн. Постойте, постойте… (Он задумывается на несколько секунд, затем смотрит на Рут.) Дело совсем не в том…

Рут. Ну что ж, я рада, что вы передумали.

Милн. Я хотел сказать, что у меня есть на то другие причины. Удобно было бы сказать, что дело обстоит именно так, как сказали вы, но – нет. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы возжелать осла, вола или джип ближнего моего – поскольку это всего лишь его имущество. Но если я позволю себе возжелать вас, то это будет означать, что я и вас считаю всего лишь вещью. Но мне почему-то кажется, что жена – это не совсем то же самое, что джип. Очевидно, у меня чересчур передовые и просвещенные воззрения на этот вопрос. (Улыбается.) А вы как думаете?