Фирма, стр. 65

– Скажи ему, Тарранс, что за миллион долларов у него ничего не выйдет. Вы, парни, любите распространяться о деньгах, бросаемых на борьбу с организованной преступностью, ну так бросьте пару миллионов в мою сторону. Что такое два миллиона для федерального правительства?

– Теперь это уже два миллиона?

– Ты чертовски прав, Тарранс, теперь это два миллиона. И ни центом меньше. Я потребую миллион сейчас и миллион позже. Сейчас я занят копированием всех своих дел, на это уйдет еще несколько дней. Это все абсолютно чистые деля, я уверен. Если я передам их кому-нибудь, меня пожизненно лишат права заниматься юридической практикой. Вот я и получу с вас мой первый миллион, когда передам вам папки. Так сказать, плата за добросовестность.

– В каком виде ты хочешь его получить?

– Положите его на банковский счет в Цюрихе. Но детали обговорим после.

Дот поставила перед обоими чашки с блюдцами и начала лить кофе, держа кофейник в метре над ними. Брызги летели во все стороны.

– Добавка бесплатно, – пробурчала она и удалилась.

– А второй миллион? – Тарранс не обращал внимания на кофе.

– Когда мы, то есть ты, я, Войлс, придем к соглашению, что информации достаточно для предъявления обвинений, вы заплатите половину. После того как я последний раз выступлю в суде – вторую. По-моему, это абсолютно честно, Тарранс.

– Согласен. Договорились.

Митч почувствовал, как его начинает охватывать слабость, сделал глубокий вдох. Договорились. Сделка заключена. Соглашение достигнуто. Никогда оно не будет подписано, но выполняться должно обеими сторонами неукоснительно. Митч сделал глоток, но вкуса кофе не ощутил. Насчет денег они договорились. Он оказался на высоте. Надо двигать дальше.

– И еще, Тарранс…

Тот склонился над столиком, повернув голову к свету.

– Да?

Митч придвинулся к нему, упершись локтями в поверхность стола.

– Это не будет стоить вам ни гроша, не потребует никаких усилий.

– Я слушаю.

– Мой брат Рэй находится в тюрьме “Браши Маунтин”. До выхода ему осталось семь лет. Вы вытащите его оттуда.

– Это смешно, Митч. Мы можем многое, но, черт побери, уверяю тебя, даже мы не в состоянии освободить государственного преступника, осужденного судом штата. Если бы еще это был федеральный суд – можно было бы попробовать, но на суд штата мы никак не можем подействовать.

– Слушай меня, Тарранс, слушай внимательно. Если уж мне придется спасаться бегством от мафии, то брат последует со мной. Это – непременное условие. Я знаю, что, если директор ФБР захочет освободить его из тюрьмы, он сможет это сделать. Я это знаю. Так что вам остается только продумать, как все провернуть.

– У нас нет никакой возможности влиять на решения суда штата.

Митч улыбнулся и сделал еще один глоток.

– Но ведь бежал из тюрьмы Джеймс Эрл Рэй, именно из “Браши Маунтин”. И без всякой помощи извне.

– Просто здорово. Мы организовываем нападение на тюрьму и освобождаем твоего брата. Великолепно.

– Не прикидывайся невинным ягненком, Тарранс. Мы можем все обговорить.

– Хорошо, хорошо. Посмотрим, что здесь можно сделать. Еще что-нибудь? Еще один сюрприз?

– Нет. Только несколько вопросов типа того, куда мы отправимся и что будем делать. Только мелочи. Где нам прятаться вначале? Где прятаться в перерывах между судебными заседаниями? Где скрываться всю оставшуюся жизнь?

– Все это можно обсудить позднее.

– Что вам рассказали Ходж и Козински?

– Немного. Мы запели небольшое досье, в котором собрано все, что мы знаем на сегодняшний день о клане Моролто и о фирме. Главным образом, это сведения о Моролто: организация, ключевые фигуры, незаконная деятельность и прочес. Тебе необходимо со всем этим познакомиться, прежде чем мы начнем действовать.

– А это случится не раньше, чем после того, как я получу первый миллион.

– Безусловно. Когда мы сможем увидеть твои дела?

– Примерно через неделю. Я сделал копии четырех папок, принадлежащих другому лицу, и рассчитываю скопировать еще несколько.

– Кто снимает копии?

– Не твое дело.

Тарранс решил пропустить это мимо ушей.

– Сколько всего папок?

– Сорок-пятьдесят. Мне приходится выносить их по нескольку штук за раз. Насколько я могу судить, все это нормальные клиенты.

– Со сколькими из них ты встречался лично?

– С двумя или с тремя.

– Я бы не поручился на твоем месте за то, что все клиенты чисты. Ходж рассказывал нам о фальсифицированных, или, как их называют компаньоны, “потогонных” папках, на которых обтачивают свои зубы все новички. Эти папки требуют сотен часов и дают таким, как ты, ощущение причастности к большому и важному делу.

– “Потогонных”?

– Так называл их Ходж. Все очень просто, Митч. Тебя соблазняют деньгами. Изнуряют работой, которая кажется совершенно законной и, возможно, таковой в основном и является. И на протяжении нескольких лет ты исподволь втягиваешься в тайные операции. Тебя прибрали к рукам, не оставив и щелочки для выхода. Даже тебя, Митч. Ты приступил к работе в июле, восемь месяцев назад, и, наверное, уже имел дело с кое-какими подобными папками. Ты об этом не знал, у тебя и повода подозревать что-то не было. Они уже начали подбираться к тебе.

– Два миллиона, Тарранс. Два миллиона и брат. Тарранс отпил из чашки едва теплого кофе и крикнул хромавшей мимо Дот принести ему кусок пирога. Посмотрел на часы, обвел глазами сидевших за столиками водителей – галдящих, с сигаретами во рту, пьющих свой кофе. Поправил очки.

– Итак, что мне сказать мистеру Войлсу?

– Передай ему, что сделка не состоится, если он не согласится вытащить Рэя из тюрьмы. Сделки не будет, Тарранс.

– Возможно, мы что-нибудь придумаем.

– Я уверен, что это в ваших силах.

– Когда ты улетаешь на Кайманы?

– В воскресенье рано утром. А что?

– Просто интересно.

– Мне хотелось бы знать, сколько народу последует туда за мной. Или это большой секрет? Уверен, что их будет целое стадо, а нам с женой, честно говоря, нужно пожить и личной жизнью.

– В бунгало фирмы?

– Ну да.

– Забудьте о личной жизни. Скорее всего, оно опутано проводами больше, чем телефонная станция. А может, и камеры установлены.

– Ты меня успокоил. Пару ночей мы сможем провести в секции Эбанкса. Если кто-нибудь из ваших будет поблизости, пусть заходят пропустить стаканчик.

– Очень остроумно. Если мы там и будем, то этому найдется другая причина, и ты об этом знать не будешь.

В три приема Тарранс доел свой кусок пирога. Оставил на столе два доллара, и они вдвоем вышли и направились в дальний конец стоянки. От непрерывного рева дизельных двигателей вокруг асфальт под ногами дрожал. Они стояли в предрассветной мгле и ждали.

– Я буду разговаривать с Войлсом через несколько часов. Почему бы тебе вместе с женой не совершить в субботу после обеда какую-нибудь вылазку?

– Куда именно?

– К востоку отсюда в тридцати милях есть городок Холли Спрингс. Старый, застроенный домиками времен еще до Гражданской войны, оплот конфедератов. Женщинам нравится приезжать туда и рассматривать древние постройки. Появитесь где-нибудь около четырех дня, и мы сами тебя разыщем. Твой знакомый, Лэйни, будет править ярко-красным “шевви” с номерами штата Теннесси. Поедешь за ним. Найдем местечко и побеседуем.

– Это вполне безопасно?

– Доверься нам. Если мы увидим или учуем что-то, мы смоемся. Ты покружишь по городу, и если в течение часа не заметишь Лэйни, то съешь сандвич и покатишь домой. Значит, они были слишком близко. Рисковать мы не будем.

– Благодарю. Предусмотрительные вы парни! Подъехал Лэйни в “БМВ”.

– Кругом все чисто. Никого.

– Отлично. Завтра увидимся, Митч. Давай за баранку!

Они попрощались за руку.

– Я уже не торгуюсь, Тарранс, – напомнил ему Митч.

– Зови меня Уэйн. До завтра.

25

Темные тучи и проливные дожди давно уже согнали с пляжа “Седьмая миля” всех туристов, когда уставшие и промокшие Митч и Эбби прибыли в роскошное бунгало фирмы. Митч подогнал взятый напрокат джип “мицубиси” через газон прямо к двери. Коттедж номер два. В первый свой приезд он жил в коттедже номер один. Здания были совершенно одинаковы, отличаясь только окраской и отделкой. Открыв входную дверь, они начали перетаскивать багаж, быстро промокнув насквозь в потоках усилившегося дождя.