Фирма, стр. 41

Митч сидел в уголке бара, отпивал глоток за глотком кофе из чашечки и посматривал на входную дверь. Он пришел чуть раньше, как и собирался. Три часа назад он позвонил ей и спросил, успеет ли она к семи. Она захотела узнать, в чем дело, и он обещал ей объяснить это позже. С того дня на Кайманах он знал, что кто-то следует за ним по пятам, кто-то следит за ним, слушает его. На протяжении последнего месяца по телефону он разговаривал очень осторожно, несколько раз он ловил себя на том, что неотрывно смотрит в зеркало заднего вида и даже дома говорит, выбирая слова.

Кто-то подсматривает и подслушивает, в этом он был уверен.

Решительно распахнув дверь, с холода вошла Эбби и в поисках мужа повела головой. Они встретились у самого бара, Митч коснулся щекой ее лица. Эбби сняла пальто, и они проследовали за метрдотелем к небольшому столику. Такие же столики вокруг были полны народа, слышно было каждое сказанное слово. Митч посмотрел по сторонам, но других свободных мест не оказалось. Отпустив метрдотеля, он уселся напротив жены.

– По какому поводу? – подозрительно спросила Эбби, уже начавшая отвыкать от знаков внимания.

– Неужели нужно искать повод для ужина с собственной женой?

– Безусловно. Сегодня понедельник, сейчас всего семь вечера, а ты – не на работе. Воистину это что-то поразительное.

Между столиками протиснулся официант, спросил, будут ли они пить, и если да, то что именно. Два бокала белого вина, ответил ему Митч и обведя глазами зал, успел заметить устремленный на него взгляд джентльмена, сидящего в одиночестве через пять столиков от них. Лицо его показалось Митчу знакомым, а когда он вновь скосил на мужчину глаза, то увидел, что тот уже уткнулся носом в меню.

– В чем дело, Митч?

Он взял ее руку в свою и нахмурил брови.

– Эбби, нам необходимо поговорить.

Ее рука чуть вздрогнула, улыбка пропала.

– О чем?

Он понизил голос.

– О чем-то очень серьезном.

Она сделала глубокий выдох и сказала:

– Может, дождемся вина? Оно мне, похоже, понадобится.

Еще раз Митч посмотрел на скрывающееся за меню лицо.

– Мы не можем говорить здесь.

– Тогда зачем мы сюда пришли?

– Слушай, Эбби, ты знаешь, где здесь туалетные комнаты, прямо через зал и направо, так?

– Да, знаю.

– В том конце зала есть боковой выход, он ведет на улочку позади ресторана. Я хочу, чтобы ты прошла в туалетную комнату, а оттуда через этот выход – на улицу. Я буду ждать тебя там, неподалеку.

Она слушала его молча; глаза сузились, брови сошлись к переносице, голова чуть наклонилась вправо.

– Верь мне, Эбби. Я все объясню позже. Встретимся, на улице и разыщем другое местечко, где можно поужинать. Здесь я разговаривать не могу.

– Ты меня пугаешь.

– Прошу тебя, – сказал он твердым голосом, продолжая держать ее за руку. – Все нормально. Я принесу твое пальто.

Она встала, подхватила свою сумочку и направилась в дамскую комнату. Немного повернув голову, Митч через плечо наблюдал за джентльменом со знакомым лицом, который вдруг неожиданно поднялся, приглашая за свой столик какую-то пожилую особу. Ухода Эбби мужчина не заметил.

На улочке позади “Полетты” Митч набросил пальто на плечи жены и махнул рукой куда-то на восток.

– Я все тебе объясню, – твердил он.

Пройдя метров сто, они свернули в сторону, миновали два высоких здания и оказались перед входом в “Бомбей Байсикл клаб”, где был бар с кабинками на двоих, неплохая еда и группа музыкантов, наигрывавших блюзы. Митч высмотрел официанта, оглядел два небольших зальчика и указал на столик в самом дальнем углу.

– Вон там, – сказал он официанту.

Он уселся: спиной к стене и лицом к залу и входной двери. В углу был полумрак, стол освещался свечами. Они вновь заказали вина.

Эбби сидела совершенно неподвижно, следя за каждым его движением, и ждала.

– Ты помнишь такого Рика Эклина из Западного Кентукки?

– Нет, – ответила она, не пошевелив губами.

– Он играл в бейсбол и жил в общежитии. Думаю, ты его раз-другой встречала. Привлекательный, с четкими чертами лица, способный студент. По-моему, он из Боулинг Грин. Особыми друзьями мы с ним не были, но друг друга знали.

Она отрицательно покачала головой и продолжала слушать.

– Ну, ладно. Он закончил на год раньше нас и отправился в юридическую школу в Уэик Форесте. Сейчас он работает в ФБР. И работает здесь, в Мемфисе.

Он внимательно следил за выражением ее лица, стараясь заметить реакцию на “ФБР”. Реакции не было никакой.

– И вот сегодня, – продолжал он, – я обедаю в забегаловке Облио на Фронт-стирт, и тут откуда ни возьмись заходит Рик и говорит мне: “Привет!” Ну как бы чистой воды случайная встреча. Мы проболтали несколько минут, и появляется еще один, по имени Тарранс. Подходит, садится. Уже второй раз этот Тарранс ловит меня с тех пор, как я сдал экзамен.

– Второй?..

– Да. С августа.

– Они… агенты ФБР?

– Да, со значками и прочим. Тарранс – опытный шпик из Нью-Йорка. Здесь он уже года два. Эклин – новичок, приехал месяца три назад.

– И чего же они хотят?

Принесли вино, Митч вновь оглянулся по сторонам. В противоположном углу тихонько наигрывали музыканты на небольшой сцене. В баре толпились хорошо одетые профессионалки, переговаривающиеся друг с дружкой и без устали хихикающие. Официант сделал знак в сторону забытого меню.

– Позже, – грубо отмахнулся Митч и после паузы заговорил опять: – Эбби, я не знаю, чего они хотят. Впервые я встретился с ними в августе, после того как мое имя было напечатано в газете в числе тех, кто прошел экзамен.

Он сделал глоток вина и детально, слово в слово повторил Эбби свою первую беседу с Таррансом в ресторанчике Лански, его предостережения относительно того, кому доверять, а кому нет, где говорить, а где лучше молчать. Рассказал он также и о встрече с Локом, Ламбертом и другими компаньонами, объяснил ей, почему, по их версии, ФБР так интересовалось фирмой, вспомнил, что обсуждал все это с Ламаром и после этого обсуждения поверил каждому произнесенному Локом и Ламбертом слову.

Эбби впитывала в себя услышанное, но пока еще удерживалась от вопросов.

– И вот сегодня, когда я, никому не мешая, поедаю свои сосиски с луком, входит этот парень, с которым я когда-то учился в колледже, и заявляет мне, что они, то есть ФБР, знают наверное, что мои телефоны прослушиваются, дом напичкан микрофонами и кто-то в здании фирмы “Бендини, Ламберт энд Лок” слышит каждый мой чих. Подумай-ка, Эбби, – ведь Рик Эклин был переведен сюда после того, как я сдал экзамен. Миленькое совпадение, а?

– Но что же они хотят?

– Они не говорят. Не могут пока сказать. Они хотят, чтобы я доверял им и все в этом роде. Не знаю, Эбби. Не имею ни малейшего понятия, за чем или за кем они гонятся. Но почему-то они выбрали меня.

– Ты сказал Ламару об этой встрече?

– Нет. Никому и ничего, кроме тебя. И не собираюсь говорить.

Она отпила из бокала.

– Наши телефоны прослушиваются?

– Если верить ФБР. Но откуда они сами могут знать?

– Там не дураки, Митч. Если бы мне ФБР сказало, что мои телефоны слушаются, я бы им поверила. Ты нет?

– Я не знаю, кому верить. Лок и Ламберт были так искренни и убедительны, когда объясняли мне, как фирма борется с происками Национального налогового управления и ФБР. Мне хочется им верить, но уж слишком много несоответствий. Давай посмотрим с такой стороны: допустим, у фирмы есть некий клиент, сомнительная личность, достойная внимания ФБР. Зачем же им в таком случае понадобился я, новичок, который знает меньше всех, для чего им меня преследовать? Что я знаю? Я работаю с делами, которые мне вручает кто-то другой. Своих клиентов у меня нет. Я делаю так, как мне говорят. Почему бы им не обратиться к кому-нибудь из компаньонов?

– Может, они хотят, чтобы ты поделился с ними информацией о клиентах?

– Это невозможно. Я юрист, и я приносил клятву не предавать интересы клиента. Все, что я знаю о клиенте, – в высшей степени конфиденциально. Фэбээровцы знают об этом. Никто и не может ждать от юриста, чтобы тот стал болтать о своих клиентах.