Брокер, стр. 31

Вторым подозреваемым был, разумеется, Джоэл Бэкман. Такая крупная взятка для дельца типа Бэкмана была бы в порядке вещей. И хотя ФБР в течение многих лет уверяло всех, что Бэкман никаких денег не припрятал, сомнения все же оставались. В период расцвета карьеры он поддерживал отношения и со швейцарскими банками, и с банками на Карибах. Он соткал целую паутину из дружков сомнительной репутации и поддерживал контакты с теми, кто обладал властью. Взятки, откаты, пожертвования на избирательные кампании, лоббистские гонорары – все это было очень хорошо знакомо Брокеру.

Директором ФБР являлся вечно готовый к бою Энтони Прайс. Три года назад его назначил на этот пост президент Морган, шесть месяцев спустя попытавшийся отправить его в отставку. Прайс просил дать ему больше времени и своего добился, но стычки с президентом происходили постоянно. По какой-то причине – по какой именно, Прайс уже не мог вспомнить, – он решил доказать свою состоятельность, схлестнувшись с Тедди Мейнардом. В тайных войнах ЦРУ против ФБР Тедди проигрывал редко, и, конечно, Энтони Прайс его не одолел, тем более что числился последним в длинном ряду тех, кого называли хромыми утками.

Однако Тедди ничего не знал о секретных переводах денег в обмен на президентское помилование, которые теперь поглощали все внимание директора ФБР. Новый президент был твердо намерен избавиться от Энтони Прайса и изрядно почистить его ведомство. Он также поклялся отправить наконец на свалку Мейнарда, но к таким угрозам в Вашингтоне давно привыкли.

У Прайса внезапно появилась прекрасная возможность усидеть в своем кресле, а попутно, быть может, свалить Мейнарда. Он отправился в Белый дом и выложил все, что знал о сингапурских счетах, советнику президента по национальной безопасности, которого утвердили в должности лишь накануне. Не стесняясь в выражениях, он прямо указал на участие в сделке экс-президента. Прайс предложил выяснить, где находится Бэкман, и доставить его в США для допроса и повторного привлечения к суду. Если факт сделки удастся доказать, то скандал вызовет настоящее землетрясение в Вашингтоне.

Советник по национальной безопасности выслушал Прайса очень внимательно. Сразу после этого он зашел в кабинет вице-президента, выставил за дверь его сотрудников и выложил все услышанное. Вместе они проинформировали президента.

Как это обычно бывает, у нового хозяина Овального кабинета и его предшественника установились неприязненные отношения. Избирательная кампания изобиловала грязными приемами и озлобленностью, ставшими обычными в американской политической жизни. Даже после ошеломляющей победы исторических масштабов и радостного возбуждения от переезда в Белый дом новый президент не пожелал стать выше предвыборной грязи. Его завораживала мысль о новом унижении Артура Моргана. Он представлял, как вслед за сенсационным судебным процессом и обвинительным приговором он в последнюю минуту выходит на сцену, даруя Моргану президентское помилование ради спасения имиджа верховной власти.

Вот это да!

На следующий день в шесть часов утра вице-президент в сопровождении вооруженного эскорта был доставлен в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли. Директора Мейнарда вызвали в Белый дом, но он, заподозрив неладное, сослался на головокружение и предписание докторов оставаться в служебном кабинете. Он нередко ночевал и ел на работе, особенно когда его донимало сильное головокружение. Этот недуг был одним из многих, на которые он мог сослаться в любую минуту.

Встреча вышла короткой. Тедди сидел в инвалидном кресле в конце длинного стола для заседаний, плотно укутанный пледами, а Хоби, как обычно, находился рядом. Вице-президент вошел в сопровождении помощника и после неловкого обмена фразами о делах новой администрации сказал:

– Мистер Мейнард, я выступаю от имени президента.

– Ну разумеется, от чьего же еще? – сказал Тедди и улыбнулся, не разжимая губ. Он ждал, что его уволят, после восемнадцати лет в должности и многочисленных угроз это сделать момент, кажется, настал. Наконец-то президент набрался решимости сместить Тедди Мейнарда. Он предупредил об этом Хоби. Ожидая прибытия вице-президента, Тедди поделился с помощником своими опасениями.

Хоби делал заметки в линованном блокноте, готовый записать слова, которые страшился услышать многие годы: «Мистер Мейнард, президент предлагает вам подать прошение об отставке».

Однако вице-президент сказал то, чего никто не ожидал:

– Мистер Мейнард, президент хочет знать все о Джоэле Бэкмане.

Однако Тедди даже не вздрогнул.

– Что именно? – спросил он.

– Он хочет знать, где находится Бэкман и сколько нужно времени для доставки его в Вашингтон.

– Зачем?

– Я не могу сказать.

– И я тоже не могу.

– Президенту необходимо это узнать.

– При всем уважении к президенту должен заметить, что мистер Бэкман играет очень важную роль в одной из наших операций.

Вице-президент заморгал. Он взглянул на своего помощника, который был совершенно бесполезен, поскольку чиркал что-то в блокноте. Ни при каких обстоятельствах он не расскажет ЦРУ о телеграфных переводах денег и взятках за президентские помилования. Тедди найдет способ использовать эту информацию себе на пользу. Он выкрадет эти драгоценные сведения и пересидит надвигающийся кризис. Нет, или Тедди будет с ними сотрудничать, или наконец-то его уволят.

Вице-президент, опираясь на локти, подался чуточку вперед и сказал:

– Президент не пойдет на компромисс по этому вопросу, мистер Мейнард. Он получит эту информацию, и получит незамедлительно. В противном случае он предложит вам подать прошение об отставке.

– Я этого не сделаю.

– Должен ли я напоминать, что вы занимаете свой пост с его согласия?

– Не должны.

– Отлично. Ситуация ясна. Вы являетесь в Белый дом с досье на Бэкмана и детально излагаете его содержание или же ЦРУ вскоре получит нового директора.

– При всем уважении, сэр, такие резкие выражения нечасто услышишь от вас, политических деятелей.

– Воспринимаю это как комплимент.

На этом встреча закончилась.

* * *

Дырявый, как старая плотина, Гувер-билдинг буквально выплеснул сплетню на вашингтонские улицы. Среди прочих сбором слухов занимался Дэн Сендберг из «Вашингтон пост». Однако его источники были куда надежнее, чем те, какими пользовались обычные репортеры, занимавшиеся журналистскими расследованиями. И уже очень скоро он уловил душок скандала, связанного с президентскими помилованиями. Он вцепился в свой старый источник среди новых сотрудников Белого дома и получил от него частичное подтверждение. Контуры истории начали обретать очертания, но Сендберг понимал, что подтвердить факты будет практически невозможно. У него не было шансов увидеть оригиналы телеграфных денежных переводов.

Но если это правда – действующий президент продает помилования за большие деньги на безбедную жизнь в отставке, – то большего скандала Сендберг не мог даже представить. Бывшему президенту предъявляют обвинение, отдают под суд, быть может, признают виновным и отправляют за решетку. Это превосходит всякое воображение.

Он сидел за столом, заваленным грудами бумаг, когда ему позвонили из Лондона. Это был старый приятель, тоже жесткий и бескомпромиссный репортер, писавший для «Гардиан». Несколько минут они посплетничали о новой администрации, что все еще оставалось главной темой разговоров в Вашингтоне. В начале февраля, когда город засыпан снегом, а конгресс поглощен работой в комитетах и жизнь как будто замирает, говорить особенно не о чем.

– Есть что-нибудь новенькое о смерти Боба Крица? – спросил приятель.

– Ничего, если не считать вчерашних похорон, – сказал Сендберг. – А в чем дело?

– Возникают вопросы, как этот бедняга попал под машину. Да к тому же мы на пушечный выстрел не можем приблизиться к протоколу вскрытия.

– Какие вопросы? Мне казалось, там все ясно.

– Может быть, но дело прикрыли слишком уж стремительно. Ничего конкретного, просто хочется посмотреть, не упустили ли мы что-то важное.