Перед восходом солнца, стр. 62

Вы понимаете, что сказал этот человек? Он сказал, что к тоске нужно привыкнуть. Не изгнать ее, не уничтожить, не исследовать причины этой тоски, а привыкнуть к ней, полюбить ее.

Какие рабские чувства! Какое раболепство перед страхом! Как явственно видны причины протеста.

Такого рода примеры протестующих «страдальцев» еще более убеждают меня, что контроль разума необходим.

В 1936 году я получил одно ужасное письмо. Крестьянин (Воронежской области) из мести зарубил топором семью своего соседа. У соседей была давняя ссора, и вот этот крестьянин, охваченный бешеным чувством ненависти, наконец совершил свое кровавое преступление.

Этого человека, естественно, приговорили к высшей мере. Находясь в камере, этот малограмотный человек читал книги, и среди них повстречался с моей книгой «Возвращенная молодость».

Я не знаю, что понял этот человек, прочитав мою книгу, но одну идею он уразумел. Он понял, что человек может и должен руководить собой.

Пораженный этой простой мыслью, преступник написал мне письмо о том, что если б он знал об этом — он не совершил бы своего преступления. Но он не знал, что можно управлять своими чувствами.

Это необыкновенное письмо я опубликовал (в 1941 году) в «Ленинградском альманахе». Сейчас у меня нет под рукой этого письма. Но это письмо следовало бы прочитать. Оно написано малограмотной рукой. Но мысли в этом письме так ясны и так страшны, что я сосчитал своей обязанностью навязывать людям свои мысли о необходимости руководить собой, о необходимости управлять своими чувствами.

Не дело, чтоб низшие силы одерживали верх. Должен побеждать разум.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Итак, книга закончена.

Последние строчки этой книги я дописываю в октябре 1943 года.

Я сижу за столом в своем номере на десятом этаже гостиницы «Москва».

Только что по радио сообщили о разгроме немецких войск на Днепре. Наши доблестные войска форсировали Днепр. И вот теперь гонят противника дальше.

Итак, черная армия, армия фашизма, армия мрака и реакции, пятится назад.

Какие счастливые и радостные слова! Впрочем, иначе и не могло быть. Не могло быть, чтоб победили люди, выступившие против всего, что дорого народам, — против свободы, против разума — за рабство, за звериный вой вместо человеческой речи.

Наша доблестная Красная Армия гонит и уничтожает противника, черные мысли которого стали еще черней.

Ночь. Передо мной листы моих рукописей.

Я перелистываю их и вношу последние поправки.

Сквозь занавешенные окна пробивается рассвет.

Я открываю дверь и выхожу на балкон.

Холодное октябрьское утро. Тишина. Москва еще спит. Улицы пустынны и безлюдны.

Но вот где-то на востоке розовеет небо. Наступает утро. Лязгая железом, проходит первый трамвай. Улица заполняется народом.

Холодно.

Я возвращаюсь в свой номер. Собираю разбросанные листы моей законченной книги. Мысленно прощаюсь с ней. Восемь лет эта книга была в моей голове. Восемь лет я думал о ней почти ежедневно. Восемь лет — это не маленькая часть человеческой жизни!

Мне приходят на ум прощальные стихи. Нет, я, быть может, произнесу их когда-нибудь в дальнейшем, когда буду прощаться не с этой книгой и не с восемью годами моей жизни, а со всей жизнью.

Это стихи греческого поэта:

Вот что прекрасней всего из того, что я в мире оставил:
Первое — солнечный свет, второе — спокойные звезды
С месяцем, третье — яблоки, спелые дыни и груши… [173]

Впрочем, к звездам и к месяцу я совершенно равнодушен. Звезды и месяц я заменю чем-нибудь, более для меня привлекательным. Эти стихи я произнесу так:

Вот что прекрасней всего из того, что я в мире оставил:
Первое — солнечный свет, второе — искусство и разум…

А уж на третьем месте можно будет перечислить что-нибудь из фруктов — спелые груши, арбузы и дыни…

ПРИМЕЧАНИЯ

Перед восходом солнца. — Октябрь.- 1943.- № 6, 7, 8, 9 (1–6 части); Звезда.- 1972.- № 3 (7-13 части), под названием «Повесть о разуме». Печ. по тексту: Зощенко М. М. Собр. соч. — Т. 3. — Л.: Худож. лит., 1986–1987.

В своем решении публиковать «Перед восходом солнца» редакция журнала «Октябрь» исходила не только из собственного единодушного ее одобрения, но и опиралась на положительные отзывы литературоведов и ученых, в частности академика А. Д. Сперанского, считавшего, что книга Зощенко «написана в соответствии с данными современной науки и заслуживает печати и внимания». Кроме того, редакции было известно, что в июне 1943 года Зощенко вызвали в ЦК ВКП(б) и предложили продолжить работу над книгой, уже написанная часть которой получила высокую оценку со стороны авторитетных деятелей пауки и литературы. Однако сразу же после выхода в свет начальных глав книги появился ряд резких критических выступлений, в результате чего публикация повести «Перед восходом солнца» была прекращена.

25 ноября 1943 года Зощенко отправил письмо Сталину. Он писал:

«…Мне кажется несправедливым оценивать работу по первой ее половине, ибо в первой половине нет разрешения вопросам. Там приведен лишь материал, поставлены задачи и отчасти показан метод.

И только во второй половине развернута художественная и научная часть исследования, а также сделаны соответствующие выводы.

Дорогой Иосиф Виссарионович, я не посмел бы тревожить Вас, если бы не имел глубокого убеждения, что книга моя, доказывающая могущество разума и его торжество над низшими силами, нужна в наши дни.

Она может быть нужна и советской науке. И еще мне думается, что книга моя полезна людям как художественное произведение, ибо она осмеивает пошлость, лживость и безнравственность.

В силу этого беру на себя смелость просить Вас ознакомиться с моей работой либо дать распоряжение проверить ее более обстоятельно, чем это сделано критиками…» [174]

Далее следовало: в журнале «Большевик» (1944. № 2. — С. 56–58, авт. В. Горшков. Г. Ваулин. Л. Рутковскян, П. Цолыпаков) появилась статья «Об одной вредной повести», в которой произведение Зощенко было определено как клеветническое и пошлое, «сдобренное» к тому же «невежественными лженаучными рассуждениями об исследовании человеческой психики». М. Зощенко понял эту статью как ответ на свое письмо и дальнейших шагов для реабилитации «Перед восходом солнца» более не предпринимал.

Окончание книги было опубликовано уже после смерти писателя, почти через тридцать лет с момента выхода в свет ее первых частей. Редакция журнала «Звезда» публикуемый текст назвала «Повесть о разуме». Притом указание на то, что он является второй половиной повести «Перед восходом солнца», отсутствовало. Это же указание отсутствовало и в отдельном издании «Повести о разуме», напечатанном в 1976 году в издательстве «Советская Россия». Тем самым было как бы узаконено разделение единого произведения Зощенко на две самостоятельные книги.

Восстановление первоначального статуса повести «Перед восходом солнца» произошло в 1987 году с выходом третьего тома Собрания сочинений М. М. Зощенко.

При подготовке примечаний к настоящему изданию повести, которые носят справочно-библиографический характер, имелось в виду следующее.

Зощенко создавал «Перед восходом солнца» в необычной для себя обстановке. Привыкший работать в тиши своего ленинградского кабинета, он писал эту книгу в эвакуации — сначала в Алма-Ате, затем в Москве, куда был вызван ввиду назначения его соредактором журналя «Крокодил». Вынужденный отрыв от тщательно подобранных в рабочую библиотеку многочисленных материалов, откуда на протяжении нескольких предвоенных лет Зощенко делал необходимые для будущей книги выписки, а также нетерпеливые напоминания о сроках представления рукописи, постучавшие из журнала «Октябрь» (над заключительными страницами писателю приходилось сидеть по 16–18 часов в сутки), — все это в конечном итоге наложило свой отпечаток на текст повести. Речь идет о довольно обширных погрешностях при цитировании как научных, биографических, так и поэтических источников. Так, Зощенко нередко заменяет слова и целые фразы у цитируемых авторов своими, сокращает, а то и дописывает, переписывает на свой лад их изречения, строки из писем и пр. В некоторых случаях он закавычивает не авторский текст, а смысл тех или иных строк и абзацев, переводя их как бы в удобную для себя словесно-стилистическую форму. Короче говоря: есть все основании утверждать, что в трудно складывающихся для писателя обстоятельствах ему зачастую приходилось цитировать по памяти.