Больной явился к лекарю в тоске:
«Ты пульс пощупай на моей руке —
Я чувствую, пора определиться
С тем, сколько жизнь моя еще продлится!»
Врач пульс пощупал — и смекнул в момент,
Что не протянет долго пациент.
Но лекарь мудр и осторожен был
И от больного эту правду скрыл,
Сказав: «Чтоб жизни сохранять пыланье,
Всечасно исполняй свои желанья,
Не ставь своим хотениям преград,
И этим удалишь из тела яд.
Покорен будь сердечному веленью —
Ведь это путь кратчайший к исцеленью!»
Больной воспрянул: «Сладок твой совет,
Об этом дне мечтал я много лет!» —
И, рад и счастлив, полетел, как птица,
К прозрачному ручью — воды напиться.
Он подошел к воде, а в то мгновенье
Свершал почтенный суфий омовенье.
Больной взмахнул рукой в азарте пылком
И суфию заехал по затылку:
Мол, лекарь, чтоб я больше не болел,
Осуществлять желанья мне велел!
Огретый суфий в гневе обернулся,
Ответно на больного замахнулся,
Но тотчас разглядел, что тот, бедняга,
И тощ, и еле дышит, доходяга.
И так решил: «В болезненном угаре
Сей муж! И если я его ударю,
То он в живых останется навряд:
Тогда меня осудят и казнят!
Ну нет, я не безмозглая зверушка,
Ведь за приманкой кроется ловушка.
Коль дело до конца не решено,
Подумай, чем закончится оно!» —
И, взяв больного за рукав халата,
Повлек его в судебную палату.
Там, оглядев ответчика, судья
Спросил: «Истец! В чем жалоба твоя?»
А тот: «За наглость мужа накажи!
Пороть плетьми публично прикажи,
Иль пусть его с позором провезут
По городу — да будет скор твой суд!»
Сказал судья: «Ответчик сей таков,
Что не хватает подходящих слов,
Чтоб описать, насколько болен он:
Один толчок — и дух из тела вон!
Как стану бледной тени я грозить,
Пороть плетьми, по городу возить?
А если б камень на тебя упал,
То ты и с камнем бы судиться стал?
Чтоб милость у Аллаха обрести,
Ты, суфий, полумертвого прости:
Ведь шариата суд, в конце концов,
Живущих судит, а не мертвецов!»
А тот: «Да как такое может быть:
Суд разрешает людям встречных бить?!»
Судья ж ему: «Поведай лучше мне:
Какая сумма есть в твоей суме?»
«Да в ней, судья, почти и денег нет,
Сам погляди: всего лишь пять монет!»
«Три мне отдай за справедливый суд,
А две ему: они его спасут,
Он хлеб вкуси́т — и просветлеет взор!»
Тут суфий — в крик: «Сколь глупый приговор!
Судья, я речь обжалую твою!..»
…Меж тем больной воззрился на судью:
Мол, лекарь, чтоб я больше не болел,
Осуществлять желанья мне велел!
Сейчас я и недуг свой подлечу,
И от судьи монеты получу!
И он взмахнул рукой в азарте пылком,
И — бац — судье заехал по затылку!
И должен был судья ему платить:
Что делать — приговор не воротить!..
…Кто ближнему копает яму — тот
Сам, оступившись, в яму упадет!..
История содержит суфийскую переоценку обычных житейских представлений о «благости» земной жизни и «ужасе» перехода в мир иной. При внимательном духовном взгляде оказывается, что именно жизнь в вещественном мире обладает качествами предполагаемого «посмертного бытия», являясь средством наказания и исправления грешной человеческой души.
В пути погребальном над телом отца
Почтительный сын причитал без конца:
«Родимый, тебя в темном доме поселят,
Тебе даже коврика там не подстелят,
Лампадку тебе не засветят во мгле,
И будешь лежать на холодной земле!
Там глаз не раскроешь ты в ясное небо,
Там ты не отведаешь мягкого хлеба,
Там даже на помощь средь всех этих бед
К тебе не придет ни родной, ни сосед.
Родимый! Во мрак гробового жилья
Уйдет величавая статность твоя!..»
…Джуха, услыхав, что твердил тот юнец,
К отцу подбегает: «Ты слышал, отец?
Ведь каждому ясно по этим словам —
Покойника тащат прямехонько к нам!»
Отец отвечает: «Ты что, идиот?» А тот:
«Все приметы подходят! Ведь вот —
Ни хлеба у нас, ни ковров, ни лампад,
И прямо во тьму упирается взгляд,
И нечем дышать… Нет сомнения в том,
Что люди покойника тащат в наш дом!»
